Морна кивнула, запоминая:

— Еще я чувствую… Золотой Корень-Сердце…такой золотой, словно пульсирующий. И еще два…

Я замер, принюхиваясь.

— Роса…но другая…духовная, будто бы….и…цветок, что распускается на рассвете…

Я не успела сказать «рассветный цветок», Морна сказала это сама.

— Рассветный цветок! — выпалила она.

Я умолк.

— Больше ничего не чувствую. Как будто это всё….

Морна забрала бутылочку, посмотрела на неё, потом на меня.

— Не знаю, откуда у тебя такой Дар, но он самое настоящее благословение. Никому о нем не рассказывай.

— И не собирался. — хмыкнул я.

— За такой Дар тебя гильдейские алхимики просто убьют. — совершенно серьезно сказала она.

Я вздохнул. Знала бы ты Морна, что меня так и так захотят убить, если узнают о моем Даре.

Её лицо изменилось. Усталость сменилась задумчивостью.

— Этот эликсир… — сказала она. — Он может остановить растрескивание… Для меня было уже поздно и вернуть всё обратно было нельзя, но детям…детям он поможет. Исчезнет нужда в постоянных восстанавливающих отварах, которые работают медленно и не устраняют проблему.

Перед моими глазами мелькнуло лицо Малика и слова системы про множественные микротрещины и срок, который она ему давала — три-пять лет.

— Я готов помочь, — сказал я. — Если будут ингредиенты.

— Эх, Элиас…сначала свари для меня зелье. Пока ты варишь только один, пусть и нужный мне и другим отвар, но этого мало. Опыта у тебя нет.

— Справедливо. — признал я, — Но это временно.

Я умолк, а потом, глядя на сорок бутылочек на столе меня вдруг заинтересовал вопрос:

— Морна, а откуда гнилодарцы берут деньги? У них вообще их хватит на мои будущие «поставки»? Я ведь действительно могу наварить очень много.

Морна рассмеялась.

— Ты их недооцениваешь, Элиас, они много чего могут. И этим пользуются разные люди: тёмные алхимики, друиды, люди из других городов…

— Друиды? — переспросил я. Название было незнакомое.

— Сильные травники, ушедшие глубоко в леса. — объяснила Морна, — Живут там, поклоняясь Великому Древу — они называют себя Дети Коры. Неужели Грэм не рассказывал?

— Дед много чего мне не говорит.

«Дети Коры» звучало… ритуально. Почти религиозно.

Морна вдруг посмотрела куда-то в сторону. Её взгляд стал отрешенным, словно она смотрела в прошлое.

— Именно Дети Коры подобрали меня в детстве, когда я осталась одна. Благодаря им я выжила.

Вот как… Грэм не говорил, как именно Морна выжила — он не знал? Или просто не хотел рассказывать?

— Погоди, ты сказала «темные алхимики»?

— Да, это те, кто торгуют разным запрещенным в обход гильдий.

— Как Хабен? — неожиданно пронзила меня догадка. — Он тоже торгует с гнилодарцами?