— Вот так будет каждый вечер, — объявил сержант, поднимаясь со скамьи. — Корень, медитация, перегонка этера. Без исключений. Через неделю ваша чувствительность к энергии вырастет в разы. Через две вы будете управлять потоками не хуже, чем оружием. А сейчас спать. Подъем в пять утра. Марш.
Он вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Мы медленно, с трудом поднимались на ноги и расходились по своим койкам. Я добрался до своей, рухнул на жесткий матрас и закрыл глаза. Тело гудело, но странное тепло в груди не уходило, продолжая приятно пульсировать.
— Ну, это нас точно не убьет, — пробормотал Алекс с соседней койки. — Лучше жевать корни.
Я лежал в темноте, слушая, как по казарме разносится храп. Мысли путались, но сон не шел. Скорее я снова пытался разобраться в том, почему происходит так, как происходит. Нас гнали по пути практика практически пинками, я уверен в этом, так как всё это складывалось в систему подготовки, жестокую, но эффективную. Леви знал, что делал. Он готовил нас не к парадам, а к настоящей войне. Войне в ближайшее время, с Врагом, которого они даже не знают, как называть.
— К черту вас всех. — сделал я самое разумное что было возможно в моей ситуации и уснул.
Последний день пути до Северного Утёса я встретил, притворяясь спящим в седле. Научился за время пути такому полезному навыку, чтобы не привлекать внимание командиров.
Если первые пару дней похода еще была какая-то веселуха, на нас еще дважды нападали небольшие стаи бешенных шакалов, которых мы даже из арбалетов не достали, ветераны забрали их всех, то следующие дни превратились в тягучую бесконечность.
Даже сержант Леви, почувствовавший как мы буквально превращаемся в спящие статуи в седле, на третий день собрал нас в кучу и повел кругами вокруг караваны, обучая бою с ходу, ударами копьем и стрельбе во время атаки группой. Мы в отличие от коней, от этого особо и не страдали, к третьему дню задница каждого в группе была способна выдержать двенадцатичасовой путь так, словно просидели всё время на диване. Походка под вечер правда была как у бывалых моряков, но с каждым днём всё лучше и лучше.
Сержант изгалялся как мог, заставляя нас сражаться копьями друг с другом, на манер рыцарских поединков, охотиться на спящих редких змей и сусликов, самых многочисленных обитателей степи, как с помощью арбалета. Так и с помощью копья. И пусть мы не встали на уровень наших более опытных товарищей, но теперь уже и не представляли ту группу отчаянных новичков, нервничающих при малейшем шорохе.
— Я не могу сказать, что вы знаете всё. Никто не может. Но ваших умений и навыков хватит на то, чтобы выжить в бою и выйти из него с честью, не посрамив мою старую сержантскую гордость. — говорил нам сержант, после очередного медитативного вечера, под звук десятков жующих драный корень молодых челюстей.