— Хорошо бы было, чтобы нам поверили. Я князю обещал, что позабочусь о тебе, и сделаю всё, что в моих силах, чтобы это выполнить, — тихо проговорил Тихон, присаживаясь на своё место во главе стола, рядом со мной.

— А что произошло-то? — повернулся я к Настасье, которая, спохватившись, начала греметь посудой и расставлять тарелки. — Вы узнали?

— Узнали, внучок. Да ещё с обеда знали. Две девушки пропали, дочери кузнеца, может, знаешь их, — заохала женщина. — Пошли к подружкам вчера вечером, да до них и не дошли. А об этом только сегодня утром известно стало. Все думали, собирать на поиски мужиков или нет. Патруля сегодня ведь по какой-то причине не было. Но когда Иришка пропала, дочка старосты, так сразу и пошли на поиски того, кто это устроил.

— Как Ирина пропала? — переспросил я. Это был, наверное, единственный человек во всём селе, которого я мог смело назвать своим практически другом. И история с её пропажей, мне, мягко скажем, не слишком понравилась. — Сестра значит, пропала, а заботливый братик решил злость на мне выместить, вместо того, чтобы её искать?

— Да нет, не знал Матвей, походу ничего. С утра самого тут бродили возле дома, тебя поджидали, — пояснил Тихон. — А Иришка-то за водой отправилась, да обратно также не воротилась. У колодца только ведро её пустое нашли, да пятна крови. Свежей ещё. Вот и схватили собак, да по следу пошли.

— Они в сторону леса ушли? — я потянулся за кувшином с водой, чтобы смочить пересохшее горло.

Но неожиданный холод окутал моё тело. В комнате заметно похолодало, а изо рта пошёл пар. Кувшин стремительно заскользил по столу к моей протянутой руке, а столешница в этот момент покрылась тонкой ледяной коркой. Что за…

Внезапно появилось странное ощущение, что я тону. Воздуха не хватало, и было чувство, что лёгкие вмиг заполнились ледяной водой. Руки и ноги стали ватными и тяжёлыми, а перед глазами появилась пелена, через которую я едва различал силуэты предметов, находившихся передо мной. Уши заложило, поэтому то, что говорили мне дед с бабкой, я расслышать не мог. Закашлявшись, я согнулся пополам и начал выплёвывать на пол чистую воду, которой в моём теле точно до этого не было.

Я закрыл глаза и затаил дыхание, чтобы сосредоточиться и попытаться разглядеть зрением душ, что же всё-таки со мной происходит. Я был практически уверен, что это какие-то наложенные сыном старосты на меня чары, но то, что увидел, полностью развеяло мои опасения.

Вся моя первозданная энергия самостоятельно перераспределялась, отделялась от оболочки и формировалась в тонкие нити, которые шли по ходу каждого моего сосуда и нерва. Переплетаясь в замысловатый узор, они изменялись, ярко светились и меняли свой цвет от белого до голубого. Чем больше происходили эти метаморфозы, тем легче мне становилось. Не было больше этого чувства холода, лёгкие очистились, а все звуки начали постепенно возвращаться.