— Самоутверждается за наш счёт. Хотя его никто не просил нас так гонять. Я уже спать не могу, потому что просыпаюсь в страшном сне, в котором меня вызывают к доске и заставляют чертить многочисленные руны изгнания, которые уже никто практически не применяет на практике, — поморщился оборотень, закрывая глаза. — А я понятия не имею, что этот изверг от меня хочет.

— Ты вечно ноешь. Лёжа на кровати, ты не сможешь ничего добиться. Только упорный труд сделает из тебя подобие человека, — назидательно проговорила девушка, подняв вверх указательный палец.

В отличие от нас, к молодому преподавателю по теории магии душ, а также по особенностям других существ, она относилась вполне доброжелательно, чем выводила того из себя ещё больше.

— А ты его вечно защищаешь. Только не говори, что у тебя проснулась первая влюблённость студентки к своему молодому и привлекательному внешне преподу, — парировал оборотень, за что получил ощутимый удар подушкой.

Мы вздрогнули от громкого колокольного звона, оповещающего о начале первого этапа внутреннего экзамена монастыря.

Месяц пролетел незаметно. Местные учителя вталкивали в нас просто огромные куски теоретических знаний. Притом большая их часть мне была неизвестна. В прошлой жизни много я добился исключительно путём экспериментов, проб и ошибок. Имея в голове хотя бы эти базовые знания, войну с сестрой я бы выиграл намного раньше, не стопорясь на простых, как оказалось, вещах.

Нелюбимый всеми послушниками Лебедев Дмитрий Игоревич, тридцатилетний клирик, имеющий такие обширные познания в теории рун, магии душ и других сферах деятельности Стражей, что впору было удивляться, как вообще живой человек может всё это запомнить, гонял нас так, что других мыслей к концу дня уже не оставалось. А ведь у нас были ещё и занятия по физической подготовке, основам магии ядра и формированию колец магии душ. Последнее меня обходило стороной. Правда, как связаны кольца и ядро силы мне ещё никто толком ответить, так и не смог, потому что раньше подобного ни с кем не случалось.

Решивших остаться в стенах монастыря до отбора было от силы человек тридцать. Остальные позорно ретировались после разговора с настоятелем и князем Уваровым. Аристократы и те, кто просто имел возможность снять жильё недалеко от монастыря, просто ждали начала отбора, праздно слоняясь по городу и радуясь последним дням свободной жизни. В империи было подозрительно тихо. Никаких происшествий. Всё постепенно возвращалось в мирное послевоенное русло. Но только мне было понятно, что это затишье перед бурей, которая скоро разыграется.