Я замер. Детям на площади? В игре надо было платить взнос в академию магии, чтобы получить первый круг, а дальше система прогресс-баров и кристаллов. Он говорит про что-то совсем архаичное (так сколько же ему всё-таки лет?). И это звучало как хорошая новость. Игровой метод в любом случае был недоступен.
— Видел, что маг при этом говорит и в каком порядке ведёт. Где можно поторопить, а где нельзя и почему. А ещё за кристаллами ко мне ходил весь город, и маги при мне языки не держали — лавочник же не человек, лавочник это мебель. Наслушался я за прилавком такого, что тебе за десять жизней не рассказать.
Он помолчал.
— Перескажу тебе всё, что осело. До последнего слова, и по десять раз, если надо. Но складывать это в себе будешь сам. Другого у меня для тебя нет.
Негусто, с одной стороны. А с другой, чужие описания — это тоже данные. И они могут оказаться гораздо ценнее тех, что написано в умных книгах. Но, возможно, и опаснее — что подходит ребёнку с чистым телом, не факт, что подойдёт взрослому воину Ци с ядром, в котором уже есть два слоя.
— Годится, — сказал я. — Что взамен? Денег у меня немного, но я могу работать, могу еду добывать, могу…
— За одно, — перебил старик.
— Ну?
Я приготовился к чему угодно. К службе, к работе по лавке, к «выведешь меня из города, когда твари придут». А что вторая волна монстров будет, я не сомневался.
— Обещай мне, — сказал он, и его голос стал тише, — что ты ему не поверишь. Никогда. Что бы он тебе ни предложил. Как бы разумно это ни звучало. Как бы ни выходило, что по-другому никак. Он ведь не с угрозой придёт, парень. Угрозы — это для дураков. Он придёт с одолжением. И вот когда придёт с одолжением — плюнь и уходи.
Я смотрел на него и не понимал, откуда в старом лавочнике столько… Боли? Это не было похоже на «не люблю я эту власть». Это было личное, старое и промёрзшее насквозь.
— Ну так это вообще легко, — я пожал плечами. — Я его и так, мягко говоря, недолюбливаю. Выдернул меня из моей жизни, испортил руку и оставил в пустом городе подыхать. Доверять ему? Да я при встрече…
— Легко, — перебил старик. — Слишком легко ты соглашаешься.
Он поднялся из-за прилавка и пошёл к столу, где стоял горшок с кашей.
— Ты думаешь, что знаешь, кого ненавидишь. А ты его не знаешь. — Он снял с гвоздя тряпку, взялся за крышку. — Знаешь, ведь раньше все эти кристаллы были моими, по наследству. Но пятьсот лет назад, может, больше, ко мне пришёл Орион.
Старик ушёл в мысли, а я затаил дыхание. Пятьсот лет⁈ Кристаллы по наследству⁈
— И сказал мне так: я сотни лет в одиночку держу разломы. Один. Без смены, без отдыха, без единого человека, который меня подменит. Всё это время, пока ты, старик, живёшь себе в удовольствие.