Я сидел на пороге лавки, смотрел на бесполезную стопку книг за пять золотых и понимал, что вариантов у меня ровно ноль.
И вот тогда я поднял голову и посмотрел на здание, где сидел старик.
А ноль ли?
Я вдруг сообразил, что не знаю про этого человека вообще ничего. Даже имени: месяц ходил к нему за кристаллами и ни разу не спросил.
Зато я знал другое. Он знал имя Ориона — и сказал, что отвык от того, как оно звучит. Отвыкают от того, что слышали. Живьём, от людей, которые не боялись. И это было тогда, когда мой прадед ещё не родился. Он сказал, что почти везде был. Он вчера объяснял мне про стазис так, словно не раз видел его в действии. И он торговал кристаллами в городе магов и воинов Ци, и серые пришли к нему с распиской, а не просто приказали отдать.
Так, стоп. А с чего я вообще решил, что он простой лавочник? Потому что стоял за прилавком? Корн тоже стоял за прилавком.
А если он маг? Старый, отошедший от дел, спрятавшийся в лавке? Отсюда и нежелание эвакуироваться — если тебе совсем не хочется в столицу, поближе к тому, чьё имя ты произносить отвык.
Шанс был так себе, я это понимал. Но и варианты у меня были так себе. Надежду разобраться самому я похоронил только что, вместе с плотиной. Найти живого мага — можно выйти за стену и поискать, твари обрадуются. Не делать ничего — через сколько-то дней проверю на себе, что будет, если мана покроет ядро. Учитывая, что говорил Корн об эссенции закалки — ничего хорошего.
Раскрываться было страшно, по-настоящему страшно, одна мысль об этом отдавалась холодком между лопаток. Я месяц жил с одной простой мыслью: никто не должен знать, кто я и откуда. Человек без прошлого — подозрительный человек, а подозрительными в республике занимаются серые, и занимаются профессионально.
Только серые, как оказалось, и так про меня знали, и сейчас в городе их не было. И вообще никого не было.
От отчаяния решения принимаются быстро, и то, что казалось табу, больше не пугало.
— Мне нужна помощь, — сказал я. — И чтобы вы поняли, какая именно, придётся рассказать с начала. Это будет звучать как бред сумасшедшего. Вы дослушайте, ладно?
Старик неторопливо повернулся ко мне вместе с табуретом. Сел поудобнее. Кивнул.
— Я не отсюда. Это вы и так поняли, я видел. Но вы не поняли насколько. Я не из-за стены, не из-за моря и не из разлома. Я вообще из другого мира. Там нет ни Ци, ни маны, ни разломов, ни ваших кругов. А про ваш мир там знают. И про Ориона знают. Просто знают, как знают историю, и в узких кругах довольно активно обсуждают. И вот месяц назад я очнулся здесь, в этом теле, посреди переулка, и понятия не имею, как.