Одна из охранниц сделала шаг вперёд, видимо скользнув по мне взглядом. Я уже приготовился к дежурным вопросам, но девушка вдруг замерла. Её ноздри едва заметно дрогнули, словно она к чему-то принюхивалась. Секундная пауза, и на её бледном лице расцвела совершенно счастливая улыбка.

Она переглянулась с напарницей, та тоже коротко кивнула, сверкнув идеальными белыми зубами.

— Добро пожаловать в «Красный Рассвет», — проворковала первая, отступая в сторону и плавно открывая перед нами тяжёлую дверь. — Желаем вам незабываемой ночи.

Я мысленно усмехнулся.

Ну надо же, как выдрессировали персонал – без слов понимают кого можно впускать, а кого нет, а ведь парковка за углом и видеть на чём мы прибыли эти двое не могла. И чего только улыбаются так загадочно? Видимо, чаевых ждут на выходе. Ну, посмотрим на ваше хвалёное заведение, а там может сотню-другую работягам подкину.

Стоило нам переступить порог, как по ушам ударил мощнейший бит. Музыка здесь была не просто громкой, а охренеть какой громкой – до головной боли конечно не дошло, но неприятные ощущения были. Внутри клуб оказался огромным: несколько ярусов, переплетающиеся металлические лестницы, залитый красным неоном танцпол, над которым клубился плотный искусственный дым и огромная толпа танцующих людей.

— А здесь горячо! — прокричала Генриетта мне на ухо, перекрывая грохот басов. Её глаза азартно блестели, девушка тут же потянула меня за руку в самую гущу танцующих.

Честно признаться, я терпеть не могу танцевать. Ещё в прошлой жизни я считал подобное дрыганье под электронщину на танцполе чем-то нелепым. Сейчас мало что изменилось, ну серьёзно – я плэйбой, филантроп и ещё-кто-то-там, какие нафиг танцы?

Но, глядя на то, как Генриетта наслаждается происходящим, как призывно и дерзко выгибается её тело, я решил засунуть свой внутренний снобизм куда подальше. Я пришёл сюда, чтобы расслабиться, значит, будем расслабляться!

Приняв это решение, я позволил ритму захватить себя. Мы танцевали близко, почти вплотную, в какой-то момент Озборн повернулась ко мне спиной, её бёдра двигались в такт басам, плечи тёрлись о мою грудь. Горячо. Очень горячо. Гормоны семнадцатилетнего парня – штука страшная, и игнорировать их становилось всё сложнее.

Спустя минут сорок или час – время в этом неоновом мареве текло совершенно непредсказуемо – Генриетта, тяжело дыша и смеясь, потянула меня к барной стойке.

— Я сейчас умру от жажды! — выдохнула она, обмахиваясь рукой.

Бармен – высокий, худощавый парень с такой же аристократичной бледностью, как у охранниц на входе – тут же материализовался напротив нас.