Через несколько минут перед Петуньей стояла чашка горячего чая, перед Верноном – небольшой стакан с янтарной жидкостью, а дети ждали. Женщина долго смотрела в чашку, словно надеялась отыскать там простой способ начать рассказ, который откладывала многие годы. Простого способа, судя по всему, не было.
– Генри, ты ведь хорошо помнишь наш разговор два года назад? – наконец тихо спросила она.
– Конечно, тётя, – кивнула на вопрос девочка. – Ты сказала, что мама и папа погибли, когда я была совсем маленькой, но не рассказала, как именно, потому что некоторые вещи стоит знать лишь когда я стану старше.
И Генри в самом деле этот разговор помнила очень и очень хорошо. Два года назад она уже пыталась добиться от тёти более подробного рассказа о родителях, а не просто их имена, описание внешности да каких-то черт характер. Но тогда тётя Петунья хоть и сказала немного больше чем обычно, но от подробного расспроса остановила, сказав лишь, что девочке пока рано знать всё и однажды они обязательно к этой теме вернутся. Генри не слишком понравился подобный ответ, однако она его приняла. Сейчас же стало очевидно, что то самое “однажды” наконец наступило, а скрытая часть истории напрямую связана с миром, который буквально этим утром постучался в их дверь.
– Да, всё именно так, мила, – тяжело выдохнула Петунья. – Тогда мне казалось, что десять лет – слишком малый возраст, чтобы говорить такое. Хотя возможно, я просто искала повод отложить всё ещё немного… но теперь больше нельзя. Особенно после сегодняшнего.
Вернон молча накрыл руку жены своей. Дадли же впервые за всё утро не задал ни одного вопроса. Он не был мастером сложных разговоров, зато понимал простую вещь: если маме тяжело говорить, лучше её не перебивать, а просто слушать.
– Ты тоже должен это знать, Дадличек, – продолжила Петунья, посмотрев на сына. – Раз уж ты поступаешь в этот их Хогвартс, тебе придётся встретить людей, которые знали нашу семью раньше. Которые знали Лили. И которые, возможно, будут знать о Генри больше, чем она сама.
Вернон при этих словах заметно помрачнел, но спорить не стал. Петунья же перевела взгляд на девочку, чьи зелёные глаза слишком сильно напоминали ей другие, знакомые ещё с детства. Женщина вновь сделала короткую паузу, словно собираясь с силами перед первым шагом.
– И начать, пожалуй, весь рассказ стоит с моей младшей сестры – Лили Эванс, в замужестве Лили Поттер. И её мужа, Джеймса Поттера.
На последних словах голос Петуньи стал совсем тихим. Для Дадли имя тёти Лили было знакомым с детства, но до сегодняшнего дня она существовала для него почти исключительно как фотография, редкие фразы матери и причина того, почему Генри однажды оказалась в их доме. Теперь же выяснялось, что тётя была волшебницей, училась в той самой школе, куда собирались отправить его самого, и, судя по всему, история её смерти имела к этому миру прямое отношение. Потому Дадли лишь немного подался вперёд и стал ждать продолжения.