– Первокурсникам не положено иметь собственные мётлы, – прочитал Дадли. – Зачем это отдельно писать? Типа в школе свои уборщики есть и потому нас не заставят убираться?
Генри вновь прикрыла рот ладонью. Петунья же несколько секунд смотрела на выделенную строку, пока не отыскала в памяти нужное воспоминание.
– Они на них летают, сынок
– На чём? – в очередной раз за сегодня искренне вопросил Дадли.
– На мётлах.
Дадли уставился на мать.
– И сидят сверху?
– Да.
– На палке?
– Дадли!
– Я просто уточняю, – искренне пояснил он. – Это же неудобно.
Дадли даже попытался представить полёт подробнее: узкая деревянная рукоять между ног, ветер в лицо, никакой спинки, никакого ремня и, судя по всему, вообще ничего, что мешало бы человеку просто свалиться вниз. Возможно, магия каким-то образом решала проблему, но пока он об этом не знал, устройство выглядело подозрительно. Сам подросток любил скорость и высоту, однако предпочитал, чтобы у средства передвижения имелось хоть что-нибудь похожее на нормальное сиденье.
Вернон коротко хмыкнул, Генри окончательно отвернулась к окну, а Петунья, уже сама с трудом сохраняя серьёзность, решительно забрала список.
– Всё! Список настоящий и Северус тебя не обманул. Котёл нужен, шляпа нужна, палочка нужна, сова по желанию, а на мётлах они действительно летают, ну а почему всё именно так – понятия не имею. Спросишь в Хогвартсе.
– Хорошо, ма, – спокойно согласился Дадли. К тому же главный момент был урегулирован: мрачный мужчина не мстил ему фальшивым списком, просто волшебники и правда пользовались котлами, почтовыми совами и летающими мётлами. Это было даже более странным вариантом, зато честным. – Тогда догонять его не буду.
– Вот и хорошо, а пока… вернёмся к тому, о чём правда стоит поговорить, – с трудом выдала из себя Петунья и после этого на кухне вновь стало тихо. Петунья собрала письмо со списком в аккуратную стопку и посмотрела на мужа так, что Вернон понял всё без объяснений.
– Чаю? – коротко спросил он.
– Да, пожалуйста.
Мужчина поставил чайник, достал жене чистую чашку, а затем открыл верхний шкафчик и извлёк бутылку, которую детям трогать категорически запрещалось. Дадли с Генри же переглянулись, приходя каждый к единому выводу: если папа посреди утра решил, что ему требуется что-нибудь покрепче чая, значит разговор намечался действительно серьёзный. Потому оба без лишних слов заняли места за столом, сами став куда серьёзней. Генри села рядом с братом, а тот машинально придвинул её стул чуточку ближе к себе. Обычно сестра на подобное хотя бы возмущённо посмотрела бы, но сейчас лишь сцепила пальцы на коленях и промолчала. По дому ещё сохранялось послевкусие недавнего смеха, но вместе с ним постепенно возвращалось и другое ощущение – то самое, что появилось в момент, когда Снейп назвал Генри чужим именем. Даже Дадли, не склонный долго разбирать чужие эмоции, видел, что мама теперь нервничает совсем не из-за котлов или сов. И потому, когда Вернон поставил перед ней чашку и без слов сел рядом, именинник сразу перестал вертеть письмо в руках и аккуратно положил его на стол.