Дадли Дурсль оказался волшебником.
Что? Волшебником? Откуда вообще взялось волшебство, если ещё совсем недавно главным событием утра был пойманный за домом подозрительный мужчина? Ну-у-у… дело было в том, что тот самый мужчина всё-таки вновь пришёл в себя.
Названный Петуньей Северус Снейп сидел на кухонном стуле, одной рукой держась за переносицу, а второй медленно массируя висок, и выглядел так, словно сегодняшний день успел лично его оскорбить. Сам Дадли в это время стоял рядом с Генри, внимательно слушал взрослых и более не пытался стукнуть незнакомца. Всё же раз Мама сказала, что Снейп не наркодилер, значит вопрос вроде бы можно было считать закрытым, но выглядел мужчина всё равно подозрительно. Особенно сейчас, когда смотрел на Дадли так, словно очень хотел сказать что-то неприятное.
– То есть ты пришёл к нам домой, чтобы отдать Дадличку это ваше письмо с приглашением в Хогвартс? – уточнила у незваного гостя Петунья, сложив руки на груди. – Такое же, какое когда-то получила Лили?
– В общих чертах – да, – сухо ответил Северус, наконец убрав руку от головы. – Обычно я подобными визитами не занимаюсь, так как это прерогатива профессора МакГонагалл, но… она сегодня оказалась занята, а директор Дамблдор счёл чрезвычайно полезным поручить это мне и без возможности отказаться. Когда же я уже прибыл по адресу, то понял, чей именно это дом, и… несколько замешкался.
– Несколько? – Вернон недоверчиво дёрнул усами. – Вы, судя по словам сына, за изгородью мялись и что-то себе под нос бормотали.
– Я собирался с мыслями, – процедил Снейп. – После чего появился этот паршивец, задал несколько вопросов и, когда я потянулся за письмом, решил продолжить разговор ударом кулака.
– Я спросил, чего вам надо, – тут же в свою защиту высказался Дадли, ибо подобное изложение событий показалось ему несколько односторонним. – Вы нормально не ответили, дёрнулись и полезли рукой под мантию. Я подумал, что вы что-то достаёте, поэтому стукнул. Не сильно.
Снейп очень медленно повернул к подростку голову. Кажется, слова “не сильно” почему-то задели его уже как раз особенно сильно.
– И не называйте моего сына паршивцем, – тут же вмешался Вернон, нахмурившись. – Он погорячился, это мы ещё отдельно обсудим. Но вы тоже хороши! Ошиваетесь у чужого дома в чёрной мантии, а вместо того чтобы представиться, сразу лезете рукой за пазуху. Подозрительно выглядит, вот что я вам скажу!
– Вернон, – чуть устало произнесла Петунья, хотя спорить с мужем явно не собиралась и не то чтобы как-то не поддерживала его мнение. – Дадли, дорогой, папа прав, так что в следующий раз сперва зови нас. Северус, а ты мог хотя бы назвать себя. Теперь, может быть, мы всё же вернёмся к тому, зачем ты пришёл?