Как бы там ни было, я стою себе спокойненько, а он осторожно приближается, и все ближе, ближе… Вот уже завис от меня в паре метров — и вдруг как дружно рявкнет всеми своими глотками: фу-у-у… зубы он не чистил лет этак двести, от этого запаха не то что шкафы попадают. Секунд пять я успешно сдерживался, а потом из меня ударил такой ответный фонтан, что, по-моему, я не только все выпитое пиво, но и остатки вчерашних лягушек выплеснул, и, надо сказать, очень метко. Монстрик, по-моему, обиделся — у него неожиданно отросла пара длинных загребистых ручек, которыми он и попытался меня ласково так приобнять, ну и… колбасило его здорово. Такое впечатление, что он не меня попытался приобнять, а трансформатор в подстанции, причем с голой обмоткой. Короче, свои объятия он с трудом разжал через пару минут и, рухнув на пол, стал сдуваться. Да, да, прямо как воздушный шарик, даже с характерным шипением. Вскоре предо мной на полу оказался скрючившийся мужичок, одетый в какой-то драный балахон, и он еще несколько минут корчился в судорогах, потом замер. Я недоуменно уставился на данного субъекта, который минуту назад был монстром, и тут до меня начало доходить. Видать, призрак — в какой-то степени существо магическое, а значит, при столкновении с моим иммунитетом ему резко поплохело, ибо мое поле попыталось его рассеять, но так как он все же не полностью магическое создание, то… а что «то»? Блин, совсем запутался. Ладно.

Я огляделся. В классе было темно, магические лампочки не горели — видимо, я их все-таки потушил, перед тем как лечь спать, хотя не помню, может, это и призрак сделал. Кстати, по моей просьбе Глафира объяснила, как включать и выключать эти светящиеся шарики: надо было сказать «свет, померкни» и для включения соответственно «свет, озарись». Придумали, елки-палки, нельзя было проще, хотя наверняка как-то их можно было перепрограммировать или перемагировать, короче, перенастроить на другую команду.

Так вот, о чем это я? Ах да.

Ну значит, вокруг царит мягкий такой полумрак, ибо света сквозь окна проникает вполне достаточно — все же тут цельных три луны. Да-да, цельных три: одна примерно как наша, другая размером с теннисный мячик, а вот третья — огромная как арбуз, так что полной темноты тут практически не бывает. Больше всего это походит на белые ночи, какими я их себе представляю, но все ж, наверное, несколько потемнее. Короче, кругом полутемень, а этот тип, валяющийся у моих ног, явно светится, правда, бледненько так, а тут еще луна, видимо, из-за тучки выглянула, и ее свет, значится, прямо на энтого фрукта. Елки-моталки! Да он же прозрачный. Причем в прямом смысле — даже рисунок на половой плитке сквозь него различаю. Я присел на корточки и только протянул к нему руку, как этот тип вскочил на ноги и дикими прыжками понесся от меня прочь. Блин, не знаю, что уж он там подумал, — я просто хотел проверить, жив ли бедолага или уже того, хотя, с другой стороны, он уже давно того, но тем не менее… Призрак тем временем остановился у дальней стены и, погрозив мне кулаком, нырнул прямо в каменную кладку. Я только пожал плечами и, зевнув, отправился досыпать.