Так, и наконец последние в моем классе, — вот тут интересно. Тори Гай Урсул фон Ройзенбраун — сын повелителя добра (да-да, так прям и было написано). М-да, значит, полный набор, то есть сын злодея — одна штука, сын добродея — тоже одна штука. Вот, блин, сладкая парочка. Как же они уживаются? Так магия, вообще нормаль — маг-универсал. Значит, может все, но очень — не очень, вот такой, блин, каламбурчик.

И последняя в списке — Рейнерна Ярай. Техномаг, и все. Ага, и все — в смысле вообще все, ни строчки больше. Техномаг — это в смысле? Маг, производящий технику или ремонтирующий ее, или, наоборот, поганящий? М-да-а-а. А как же быть с тем, что тут многое из технических устройств не работает, хотя у ректора я даже компьютеры видел, или… бр-р-р, вопросы, вопросы. Так, сейчас бы кофейку… Бабах, короткая вспышка — и на другом конце стола появляется дымящаяся кружечка, причем, судя по разнесшемуся аромату, как раз с кофе. Я неверящими глазами уставился на возникший из ниоткуда сосуд, затем встал и осторожно стал подходить к дымящейся кружке. Бабах. Я вздохнул: так и есть — стоило мне приблизиться, как магия испарилась, но стоило мне усесться на свое место, как кружка с кофе вновь возникла на краю стола. Издевательство какое-то. Интересно, кто это так постарался? Я резко встал и двинулся к кружке… Бабах. Я сел на место. Бабах… Минут через пять я уже возлежал посреди стола, а дымящаяся кружечка возникла на ближайшей парте. Садюги!!! Хотя, скорее всего, это развлекается сама академия — как ни парадоксально это звучит, но, видимо, завуч прав: чем-то я ей не приглянулся. Хотя чем — понятно: вон Гоймерыч меня с занозой в одном месте сравнил, а кто же будет любить занозу? Через полчаса, когда ко мне заглянул Гоймерыч, чтобы сообщить, что уроки уже закончились и мои ученики скоро будут здесь, он застал вашего покорного слугу в раздраженно-нервно-депрессивном состоянии, задумчиво взвешивающим на руке один из томов энциклопедии и неторопливо прицеливающимися в стоящую на одной из дальних парт кружечку кофе. Покачав головой, он быстро куда-то смотался, и вскоре перед моим взором предстал объемный кофейник с какой-то плошкой, заполненной различными сладостями. Нет, все-таки местный Энштеин — мировой старикан, если бы не эти его постоянные попытки испробовать на мне различные магические смеси, кхе-кхе, ну да ладно, у каждого, в конце концов, свои слабости имеются. Короче, когда в класс стали входить первые ученики, мы с Гоймерычем пребывали в спокойно-расслабленном состоянии и неторопливо вели беседу о вечном, прекрасном и добром — ну в смысле о женщинах.