— Господа монахи, святые отцы и прочие, — начал я, правой ногой и рукой держа на расстоянии очередного просителя. — Хочу вам сообщить приятную новость. Сегодня вечером мы покидаем ваш город, и поэтому вы все вскоре будете свободны.

На мгновение наступила тишина, а потом все так дружно загомонили, что я уши руками зажал.

— Это еще почему!!! Произвол!! Мы требуем продолжения нашего удержания!! Заложники — тоже люди, они хотят сидеть взаперти и есть кашу!!! Даешь добровольное заточение!!

И еще много чего в том же духе. Я, конечно, не стал слушать и торопливо ретировался за дверь, закрыв засов и подперев ее на всякий случай стулом.

— Опять бушуют? — с сочувствием в голосе поинтересовался Дорофеич.

— Не то слово, — вздохнул я. — Уходить не хотят — очень уж им твое варево по душе пришлось.

— А то, — усмехнулся гном, важно поглаживая бороду. — Уж я-то толк в еде знаю.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Крис, — только вот не надо никому говорить, из чего ты ее готовишь, а то народ не поймет.

— Это еще почему? — возмутился было гном, но замолк при виде Батона со связкой крысиных хвостов в лапе.

— Вот и я о том же, — спокойно констатировал наш дракон. — Зверьки они, конечно, калорийные, но думаю, почитатели твоей стряпни этого не оценят.

— Согласен, — кивнул я. — Соберутся всем кворумом и черпак тебе в гузно… впрочем, не будем о грустном.

— Вечно вы всем недовольны, — проворчал гном, почесывая вышеобозначенную точку.

— Да ладно тебе, — улыбнулся Крис. — Радуйся, что придется действовать по твоему плану поиска нужной информации.

— Да я радуюсь, — почему-то тяжело вздохнул наш завхоз, — только вот с утра ходил на рынок, овощей закупил, хотел уже супчик сварить.

Блин, да что это с Дорофеичем? — из крайности в крайность бросается. То пьет как последний алкаш, а то на кухне, точно какая-то стряпуха, начинает готовить. Блин, ну не понимаю я его… не понимаю. Ладно. Надо допрашивать нашего последнего свидетеля и быстренько «сматывать удочки». Об этом я и сказал Крису, тот кивнул и направился к пленнику, а я уже было собрался сходить на рынок, как ко мне подбежал Батон и протянул какую-то измятую бумажку.

— Это еще что? — спросил я, разглядывая непонятные закорючки, бывшие, судя по всему, местной письменностью.

Кот пожал плечами и кивнул в сторону двери, где содержались наши пленники, сообщив, что просили передать мне лично в руки. Я вновь бросил взгляд на измятый листок, и у меня закрались нехорошие подозрения, а посему я попросил котю привести кого-нибудь из пленников, чтобы он прочитал мне это послание.