— А что это за тип такой наглый?

— Это из академии Ланграфа, он там что-то типа завуча и заместителя ректора одновременно, — ответил за дракона Герберт. — Мощный колдун, я его ауру даже сейчас ощущаю, хотя против нашего ректора дюже мелковат.

— И хамоват, — заметил я. — Зря вы, ребята, меня сдерживали.

— Угу, — усмехнулся Крис. — Нам еще межакадемического скандала не хватало. В последнее время репутация нашей академии и так изрядно пошатнулась, а уж после этого…

— Покачнулась? — Я непонимающе посмотрел на дракона, но тот лишь пожал плечами и подтолкнул меня в сторону двери кабинета, бросив, что как-нибудь потом объяснит.

Кабинет нашего Христофора Архипыча, надо сказать, претерпел некоторые изменения. Вся офисная мебель и принадлежности исчезли, зато прямо посредине стоял огромный макет стадиона, точнее, не самого стадиона, а той местности, что внутри его заменяла арену. Ну что-что, а ее мы с ребятками хорошо изучили — не зря я их там гонял, вон даже похудел чуток. Глафира прямо до сих пор в расстроенных чувствах ходит, причитает, что я морю себя голодом и вообще не забочусь о собственном здоровье, не то что Дорофеич. М-дя, уж кто-кто, а наш гном о собственном здоровье заботится, на Глафировой стряпне месяц от месяца шире делается, — ну тут надо заметить, что Батон с ним пытается конкурировать, короче, трескают вместе за обе щеки и добавки просят. А вот дракоша наш, что странно, питается очень мало и очень рыбку любит — вот ее-то он килограммами поглощать готов, причем ест прямо с костями. Зрелище, надо сказать, еще то: берет рыбину и целиком засовывает ее в рот. Видели когда-нибудь, как змея поедает мышь? — во, похоже, рот растягивается точно резиновый. Я, когда первый раз это увидел, обомлел аж, Батон и тот замер с куском во рту и долго нервно дергал правым ухом. А Глафира… ну она у нас женщина отважная, прошедшая, можно сказать, огни и воды и всякие трубы (это я по ее рассказам сужу), так вот эта сильная женщина такую оплеуху нашему дракоше отвесила — он чуть рыбу назад не выплюнул, причем вместе с предыдущей. Короче, с тех пор она взялась учить его этикету. Правда, происходит это с переменным успехом — ну в смысле пока она смотрит — все о’кей, но стоит только ей отвернуться — наш крылатый хап продукт со стола, заглотнет и сидит с самым невинным видом, похрустывает, только плавники изо рта торчат.

Так, опять я куды-то не туды уехал. Так вот, все, значит, собрались вокруг этого макета, а наш ректор… Стоп, тут надо опять немножко отвлечься и пояснить. В общем, намечавшиеся соревнования были нечто типа полуфинала, а тот тип, что мне нахамил, был что-то вроде наблюдателя от соперничающей команды, ну типа проверял, чтобы мы не жульничали. Тонкостей я, конечно, не знаю, но, видимо, и от нашей академии в их рядах был такой же агент. В общем, судя по пояснениям Криса, мы (в смысле наша академия) с академией Ланграфа были старые соперники и вообще что-то отношения как-то не ладились. Типа та тоже старейшая академия, но нашей выделялось больше спонсирования или еще чего-то, к тому же мы неправильно обучаем учеников и порочим честь магов, принимая в свои ряды всяких типов. «Типы» — это я и техномаги. Тех вообще многие обычные маги не любили, и поэтому прием в академию Рейнерны вызвал большой скандал в министерстве учебной магии (сокращенно МУМа — ой, не могу… Му-ма, а я — Герусим, не смешно? — ну и ладно, а меня постоянно на ехидное «хи-хи» прошибает, как услышу), но наш ректор надавил на нужные связи, и все вроде затихло. Хотя доброжелателей это ему не прибавило, да и новых учеников в академии тоже стало поменьше. Блин, прямо расизм и расовая нетерпимость какая-то, хотя надо сказать, что между учениками я этого не заметил. Короче, очередной закид взрослых дядь и теть. Хотя кто знает, как бы все повернулось, но на сторону ректора неожиданно встали Хранители, а им возражать рисковали немногие.