Шепчущих? Хм, может и с кувшинками что-то в этом духе?

— Главное, чтобы ива в ответ ничего на ухо не шепнула, — усмехнулся я.

Вдоль ухоженных дорожек, вымощенных тротуарной плиткой, росли папоротники размером с микроавтобус. Я краем глаза заметил, как один из них свернул резной лист, когда мимо пробежал ребёнок. Цветы на клумбах не только тянулись к солнцу — их бутоны плавно поворачивались вслед за пролетающими крупными шмелями.

Всё здесь было живым, дышащим и переполненным свободной маной. Но у самого входа висела табличка: «Сбор растений — 100 г. на чел/сут. Оплата на выходе».

Тоша остановился, шумно втянул воздух. Его раздвоенный язык замелькал, выбрасывая искры. Ящер одобрял местный климат. Ему, как хладнокровному, пусть и магическому, такая парилка в самый раз.

— Жарко, — Стася стянула свою светлую куртку, оставшись в тонкой водолазке. Перекинула куртку через руку и с наслаждением подставила лицо солнцу. — Говорила же! Тут просто потрясающе!

Я молча расстегнул свою куртку, снял её и повесил на предплечье. Под ней на мне была обычная чёрная футболка.

— Надо выпустить Кошу, — негромко сообщил, оглядывая аллею.

Народу прибавлялось с каждой минутой. Мимо нас неспешно проплыла парочка пенсионеров с пуделем, а следом пробежала стайка подростков с телефонами наперевес.

— Но делать это прямо здесь, на глазах у почтенной публики, я не хочу.

Стася воровато оглянулась, глаза озорно блеснули.

— Пошли, — она потянула меня за рукав. — Тут недалеко есть отличное место.

Мы свернули с дорожки и шагнули в настоящий лес. Под ногами вместо твёрдого камня оказался влажный лесной опад — смесь прелых листьев, хвои и мягкого мха. Всё это хрустело и пружинило. Воздух здесь стоял неподвижно, пахло грибницей и нагретой корой.

А в подлеске цвело.

Незабудки — ковром, но не голубые, а с пурпурным отливом, будто каждый лепесток тронули лаком. Хохлатка. Медуница, у которой на одном кустике розовые и синие цветки одновременно. Папоротники разворачивали улитки молодых вай. Шмель размером с абрикос протарахтел мимо и врезался в куст.

Мы нашли уединённое место за стволом дуба, где ветви свисали почти до земли и создавали естественную ширму.

Я присел на корточки и вытянул руку.

Белая вспышка, короткая и мягкая, — и на палой листве возник Коша.

Первые две секунды рыжий не двигался вообще. Замер, как любой кот в незнакомом помещении: припал на передние лапы, зрачки во всю радужку. Уши развернулись вперёд, потом одно дёрнулось назад. Кожистые крылья чуть развернулись. Хвост вскинулся, собираясь ударить, если что-то страшное полезет. Ноздри работали как насос.