И замер, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Я больше не раб, — прошептал спустя некоторое время, потом посмотрел на меня и… упал на колени. — Командир… господин… я…

К нему с тихим всхлипом метнулась мать, которая опустилась на колени рядом с ним и обняла за шею.

Ещё пятнадцать минут я провёл с ними, пытая гвардейца на личные ощущения, самочувствие и стараясь самостоятельно увидеть в нём что-то необычное. Ну, и просто ждал. Вдруг, рабская печать сработает с задержкой и придётся вмешаться?

Сове́нт мгновенно забыл о бесчеловечной проверке, которую я устроил ему. Он уже смирился, что больше никогда не увидит свободу, умрёт рабом. И вдруг — такое! Если и до этого все нетерисы были готовы умереть за меня даже без всякого магического понукания, за то, что я спас их семьи и близких, дал им всем кров и еду. То сейчас эта решимость усилилась на порядок. По крайней мере, у Сове́нта.

«Фанатиками бы они не стали, — подумал я, когда вышел из постройки. — Всё-таки, магия, особенно такая сильная, на мозги должна бить капитально. Могут ведь из крайности в крайность пойти. Из принудительного рабства в добровольное».

Потом меня догнал Тесак.

— Командир, а стоило таких нервов эта проверка? — поинтересовался он у меня. — Что бы сразу не резануть ошейник? Точнее приказать ему это сделать, а? Если сумел бы, то сразу поняли, что печать пропала.

— А не сумел бы? Процентов семьдесят было, что он умер бы, — ответил я ему. — Не, лучше вот так жёстко, но безопасно для всех, чем играть в жалость.

— Про тебя слухи пойдут офигеть какие, — покачал головой Тесак. — Что заставляешь вступать в отряд через кровь родных. Типа садист и моральный урод какой-то.

— От кого пойдут? — я остановился и посмотрел на товарища.

— А ты думаешь, эта женщина молчать будет? Или Совент? Да он сейчас в таком состоянии, что расскажет про освобождение от ошейника всем и каждому. И ничего с ним сейчас не сделать, не объяснить. А там и про эпизод с его матерью станет известно рано или поздно.

— Там видно будет, — махнул я рукой. — Может, что-то и сам распущу для пользы дела.

Я ничуть не жалел о том, что сделал. Зато теперь был уверен на сто процентов, что големодоспехи, которые носят мои гвардейцы, убирают все негативные воздействия на организм. И всё благодаря эльфийскому жемчугу, который я вставил в броню. М-да, «эльфийскому»… если верить иллирам, то в прошлом он назывался драконьим. Недавно я вспомнил слова Лины, те самые, про очистку её ауры от подчиняющей магии и вклад в это дело древних драгоценностей с эльфийским жемчугом. Тут же подумал, что те, кто его носят, так же испытывают аналогичный эффект. Например, нетерисы-гвардейцы. Когда пришла эта мысль, то я сразу и решил проверить — так оно или нет. Да, проверка жёсткая, повторюсь, но самая действенная. В конце концов, Соломон в одном из мифов при судействе двух женщин по делу о ребенке, приказал разрубить того надвое и отдать каждой часть детского тела. Так он узнал, кто же родная мать, а кто украла дитя и по факту, плевать на него хотела. Вот и получается, что самые суровые проверки (жёсткие, не путать с жестокими) — самые рабочие.