— Нет, — ответил коннетабль, быстро догадавшись, к чему король задал данный вопрос.
— И я не видел. Даже до некоторой поры считал сведения о них сказками. А Тэрский как минимум делит с одним из них свой дом. А то и постель. Напомни, как драконов называют в мифах?
— Владыками неба, повелителями неба, властителями небес. Я понимаю, что ты хочешь сказать, но это не повод взять и сдаться. Как минимум мы можем попытаться связать Тэрского с нашей семьёй через брак с племянницей. И вместе с ней предложить ему список с преференциями, дарами, короной свободного герцогства. Это то, что немедленно приходит в голову, а если как следует подумать, расспросить чужаков, которые осели в королевстве, про то, что в их мире ценилось, то в списке может появиться нечто очень заманчивое и соблазнительное для графа. Хотя бы ради этого он согласится жениться.
— И ты вот так просто согласишься отдать племянницу практически в рабство, сделать её заложником? — посмотрел на собеседника Рейнр.
— Во-первых, она двоюродная племянница. Во-вторых, не ты ли только что задумался о том, чтобы сделать своего родного сына заложником семейных уз и лишить его свободы воли лишь бы подобное пошло на пользу королевству?
— М-да, — хмыкнул король. — Признаю твою правоту. Что ж, завтра начинай составлять список для графа, а я отдам указание собирать свиту для девочки и готовиться к поездке в его фео…
Вдруг в кабинете так резко похолодало, что король прервался на полуслове и стал тревожно осматриваться.
Глава 23
— Готов бобик, спёкся, — сообщил мне Тесак и потряс мешком из толстого чёрного пластика.
— Потери?
— Все целы. Эти новые амулеты — сказка! — с восхищением сказал гвардеец.
— Дай, — я протянул руку, и парень тут же вложил мне в ладонь свою ношу. Развязав мешок, я несколько секунд смотрел на голову человеческого мужчины. Бледная кожа в кровавых пятнах, седые волосы и тёмная бородка, слипшиеся от крови — вот так сейчас выглядел тот, кто чуть не лишил меня самого ценного в моей жизни. Тот самый верховный жрец богини Лораиниадинэ. Тот, кто провёл сложнейший ритуал обращения к своей небесной покровительнице и навёл на Аню божественную гемофилию — не снимаемое ничем жуткое проклятие, заставляющее жертву испытывать страшные мучения и истекать кровью. — Выброси эту мерзость где-нибудь в храме его богини и воткни ему в пасть что-то с моим гербом. Или нечто такое, чтобы любой понял, кто покарал эту тварь, — с этими словами я вернул мешок обратно.
— Сделаю, — сказал он и осклабился в злорадной усмешке. — Я уже знаю, что нужно.