Поручившего заняться мной бывшим филерам из полиции, уволенным за разные косяки, предпринимателю средней руки пришлось так же оказаться в подвале. Он уже дал прямые показания на третьего атташе французского посольства, которые мы пока положили в папочку с информацией именно на него.

— Грязно пока работают, почти не скрываясь. Не боятся и не уважают вообще нас. Но смысла нет объявлять этого атташе персоной нон грата. Его мы уже знаем, теперь может сбывать ему левую информацию через перевербованного предпринимателя, — докладываю я своему начальству.

У того здесь семья, горячо любимая, как доносят мои люди, солидный бизнес, так что ему смысла бежать нет в ту же Финляндию. Обещаю ему лично за хорошую работу по введению в заблуждение противника простить грехи со временем.

Императора такой мелочевкой нет смысла загружать, обычная оперативная работа для дезинформации противника и для собрания увесистой пачки показаний насчет враждебной деятельности по вербовке российских граждан.

Так и идет моя жизнь, сплю с графиней, в основном теперь в ее квартире на Фонтанке, посещаю каждый день здание комитета, выслушиваю доклады о ведущемся наблюдении за обозначенными мной революционерами и дипломатами.

Еще сливаю дезу через перевербованных агентов иностранным разведкам, в общем, жизнь идет — как реально шахматная партия.

Однако, как я и ожидал, разведки союзных держав оказались тоже не лыком шиты, вычислили мою деятельность, направленную именно против них, и пришли к дружному мнению, что пора решить со мной вопрос кардинально.

Первый раз подстерегли меня в парадной графини темным декабрьским вечером. Выскочившие на мои медленные шаги с третьего этажа молодцы в рабочей одежде не сразу открыли огонь из пистолетов. Сначала приблизились на пять метров ко мне, только что поднявшемуся на второй этаж. Впрочем, я уже давно оказался готов к такому нападению и даже, если бы не учуял неотрывное внимание в мою сторону через окно в парадной на третьем этаже, все равно теперь постоянно накидываю защитный купол, когда иду по улице или захожу в дом.

Пистолеты в руках боевиков загрохотали, направленные мне прямо в грудь.

Так бы и закончилась карьера слишком ретивого чиновника госбезопасности, однако у меня много козырей в рукаве.

Пули отлетели в стороны, взрывая стены парадной, от грохота выстрелов на лестнице насмерть перепугались жильцы дома в своих квартирах. Я не стал убивать нападавших, прострелил из давно приготовленного револьвера каждому по плечу и колену, чтобы больше не стреляли и не смогли убежать.