Для правильного очищения от греха и спасения блудной души, что, однозначно, самое главное в местных уложениях.

Ну, что там потом иерархи местной церкви решат — еще неизвестно, однако такому выбору я не удивлюсь.

Потрепанных девок урги отдают совсем дешево, детей между двумя расами не случается, поэтому я собираю всех таких несчастных. Вскоре я извещаю своих союзников, что ухожу с караваном на прежнее место жительства.

— Вернусь через три недели. Воюйте пока без меня.

Ну, урги загрустили немного. С другой стороны, у них с собой обоза изначально не было, только теперь здесь его собирают, приставляя пленников к конфискованным телегам. Еще степняки набрали много, очень много тяжелых по весу продуктов и теперь ломают голову, как их переправить в свои степи.

Я с подобным делом особо не заморачиваюсь, еды хватает, даже с собой привезем, но в основном подводы забиты дорогим и качественным товаром.

Ну и пусть ломают, у меня уже все готово для возвращения к замку. Караван трогается с утра, к двадцати пяти стражникам в охрану добавились еще двадцать возчиков с копьями в руках. Этим количеством конвоировать две сотни пленников получается более-менее, однако первые два дня на ночь всех вяжем по рукам и ногам, чтобы не разбежались, пока вокруг родные для них места.

Вступаем на горную дорогу, я впереди снова на вороном коне, забранном в одном из монастырей. К каждой подводе привязана пара местных породистых лошадей, есть здесь монастыри, которые специализируются на такой селекции.

И нам они тоже попались по пути.

Выведенные правильным образом лошади очень ценятся в королевстве, раньше их покупали за огромные деньги дворяне-заводчики лошадей.

А тут разбирай — подешевело! Забираю всех, а вот степняки особо таким товаром не интересуются, у них за века естественного отбора уже есть лошади, необходимые именно им для жизни и войны.

На третий день проезжаем горную дорогу, я с удовлетворением рассматриваю дело рук своих и размышляю, что делать дальше. Пленники, наоборот, с ужасом рассматривают разрушения и все время неистово крестятся.

Куда уж я так нагребаю трофеи — и сам не знаю.

Однако, что само в руки идет — не отказываться же. Оставлю все в своем пока баронстве.

Может, когда-нибудь вернусь сюда, чтобы полюбоваться, насколько сможет развить обычное баронство бывший мажордом, когда получит в разоренной стране огромные горы трофеев, много золота и еще две сотни молодых, очень работящих людей. Которые с радостью создадут новые семьи в не таких религиозных местах, где не преследуют за потерянную невинность и попадание в плен к нечестивым. Которые навсегда останутся тут жить и работать.