Убитых оказалось всего двое, зато раненых с целую сотню. Похоже, уже на немного меньшее расстояние подошли к развалинам.

Некоторые из еще плохо знакомых мне вождей попробовали предъявить мне убийство и ранения своих ургов, однако я отказался разговаривать с ними.

— Что это за сила, которая убивает своих? Она тебе не подвластна?

— Свои должны стоять подальше, пока моя сила убивает чужих и рушит крепостные стены! Где лежат ваши воины? За ограждением? Не хрен лезть, куда запрещено!

Понятное дело, толпа ургов достаточно слабо знакома с понятием жесткой дисциплины, кроме как от своего вождя никаких приказов не принимают. Вот и эти свежие покойники лежат на половине отмеренного расстояния до замка, решили понтануться перед соплеменниками своей смелостью, пока вождь ко мне убежал. А камню с аннигилирующим зарядом все равно, смелый ты очень или трусоват немного.

Так что претензии сами по себе рассосались, да и раненых я лечить отказался:

— Силы лишней на придурков нет! Они и в носу палец сломают!

После демонстрации двинулись в путь. Что о нем рассказать, да особо нечего, едем по дорогам, приближаемся понемногу к точке общего сбора. Дороги вполне сухие, хотя сейчас конец местной зимы, поэтому двигаемся довольно быстро, пыль, конечно, под ногами тысяч ургов и их лошадей с повозками поднимается довольно высоко в небо.

Еще три дня добирались до последнего городка перед горной крепостью, где остановились подождать всю армию ургов.

Время от времени приходят в голову мысли о правильности или неправильности моего выбора.

Особенно, когда я смотрю на свой обоз и здорово переживающих за себя воинов с возницами. Наши человеческие лица в окружении несметных толп степняков выглядят каплей в море.

Я особенно сильно чувствую в такие моменты нечеловечность самих ургов, их полуживотное состояние. Вожди еще ведут себя как-то более-менее в процессе общения, не такие пробитые гоблины, как все остальное войско. Если со мной что-то случится или я пропаду, моих людей перебьют сразу же.

Да они сами давно убежали бы от таких соседей, однако терпеливо шагают вперед и едут на лошадях. Понятно, что деваться всем людям уже некуда, позади и вокруг еще много тысяч ургов скачет, одиночных воинов или мужиков они точно не пропустят. В лучшем случае ко мне приведут, скорее всего, просто тихонько прикончат, как вынюхивающих что-то шпионов.

Так что внезапно гибнуть мне тоже нельзя, нужно быть особенно осторожным.

В общем, новые союзники мне не особенно нравятся, однако я хорошо понимаю последствия того поражения, которое терпит королевская армия на севере. Сейчас она кое-как удерживает удобные для обороны перешейки, однако силы неравны, вскоре придется отступать к столице. Дело пахнет полным разгромом слабо дисциплинированного королевского войска армией отлично вымуштрованных воинов-фанатиков.