Да, готовый неуклюжий костюм явно намекает, что я совсем начинающий писатель, только-только получивший право питаться в столовой Массолита или Дома Литераторов пока только яичницей.

А то, что я как-то оказался в ресторане среди авторитетных корифеев печатного слова — просто какое-то необъяснимое недоразумение.

— Занимаем вон тот столик! — показываю я на сохраненный именно для меня стол своим спутникам.

Информацию о забронированном месте мне каждый раз доносит метрдотель, и это все время разные места.

Похоже, именно таким замаскированным образом администрация Дома Литераторов сигнализирует мне о своем явном недовольстве появлением в домашней и приватной атмосфере заведения только для своих неких казенных держиморд с удостоверениями.

«Ничего, придется потерпеть, я тут не просто так, лично страну спасаю от страшных неурядиц, которые ее неминуемо ожидают в не таком уже далеком будущем», — напоминаю я себе.

Однако сразу после ужина приезжает посыльный из Кремля, мы бросаем недоеденное и недопитое, быстро грузимся в уже привычную мне машину марки «Паккард».

Полет на высокой скорости по вечерним улицам, после чего я снова попадаю в Кремль, где меня встречают уже знакомые лично доверенные охранники Вождя.

Те же самые процедуры с обыском, ожидание с полчаса в приемной около Поскребышева, когда он, наконец, зовет меня в кабинет.

Сопровождают меня сейчас двое охранников, третий нквдшник идет за нами следом. Идет с ларцом в руках, где находятся камни, как я понимаю. Впрочем, есть в кабинете еще двое мужчин за большим столом, в которых я узнаю знаменитых маршалов Буденного и Ворошилова.

Буденного узнать нетрудно, не зря я хорошо изучил лица всех приближенных Вождя за время подготовки к перелету, поэтому невысокую, крепкую фигуру наркома обороны СССР Ворошилова узнал тоже сразу.

Особенно военная форма с огромными звездами не даст его перепутать с кем-то другим.

Они находятся рядом со Сталиным неспроста. Похоже, сейчас здесь находятся именно те соратники, которым он доверяет больше всех остальных.

Оба маршала из первых советских, один нарком, второй — в основном по кавалерии в советской армии промышляет.

Зато лично очень храбрый и продуманный вояка. Четыре георгиевских медали и четыре таких же креста получить — значит, бог войны любит товарища Буденного больше всех на этом белом свете.

Притом первой медали его сразу же лишили за зуботычину своему вахмистру, который начал сам распускать руки.

Похоже, Вождь не хочет случайно умереть при лечении в безвестности, а правильно думает, что пара сильно авторитетных свидетелей ему явно не помешает. Чтобы хотя бы обоснованно пристрелить выявленного вредителя-врага на глазах товарища Сталина, если лечение пойдет не по плану.