И еще просто бесит явное нежелание товарища Сталина выслушивать мои откровения с открытым ртом и потрясенным видом. Очень уж он привык к тому, что все происходит совсем наоборот. Все только бьют поклоны и клянутся в верности на века лично ему и только потом делу коммунизма.

Судя по довольным лицам сопровождающих, они готовы так охранять меня постоянно, ведь после бани мы отправились в ресторан при Центральном Доме Литератора.

Правда, пока он называется Дом советского писателя официально, сам расположен на бывшей Поварской улице, сейчас носящей славное имя советского дипломата Воровского.

Убитого белогвардейцем в Швейцарии еще в двадцать третьем году в Лозанне, по имеющимся сведениям за деньги именно того самого Гучкова, принявшего отречение Николая Второго.

Здесь лучший или один из лучших ресторанов Москвы и всего Советского Союза.

Мы вчетвером, конечно, совсем не литераторы или писатели, однако пугающая всех форма и указание сверху не оставили возможности кому-то протестовать против нашего присутствия в узко специальном месте.

Писательская братия косится на нашу компанию весьма недовольно, однако что-то сказать все опасаются. Еще я заметил немало красивых женщин в спутницах писателей соцреализма и революционных поэтов. Да еще одет народ явно получше меня, такое я тоже взял себе на заметку. А холеные жены и дочери советских писателей подталкивают на всякие игривые мысли не только меня, но и моих охранников. Мы переглядываемся и весело комментируем красоток.

Кормят просто отлично, тем более в заказе я не ограничен, в отличии от своих спутников, которым все довольно сильно урезано.

Ничего, я заказываю на себя побольше и раскидываю на всех. Единственное, только водки суровые нквдшники выпили по одной рюмке.

— На посту находитесь. Нечего тянуться к графину, — негромко скомандовал старший, который, кажется, если соотносить с современными званиями, целый майор госбезопасности.

Впрочем, когда мы все, а особенно я, уже объелись и осоловели, служивые люди на ход ноги выпили и по второй рюмке все-таки. Я вообще пол-литра убрал на радостях от того, что моя сильно тоскливая в последний месяц жизнь изменилась кардинально.

Да, здоровье и его возвращение волнует всех без исключения, мой реально козырный вариант для хорошей жизни в столице победившего социализма.

Спалось мне хорошо, зато утром ко мне пропустили молодую девку, совсем простого такого деревенского вида. Явно не москвичка, откуда-то с окраины она. Или из села областного.

— Пришла к вам, товарищ Виктор, жить, — краснея и потупившись, сказала девушка с длинной косой по пояс.