Когда я расскажу, как легко добрался до города благодаря попутной машине, даже подкупал водителя какими-то странными папиросами, подделанными под наш родной «Беломор».

А потом взорвал памятник товарищу Ленину на центральной площади с коварным умыслом?

«Перевез врага народа, куда ему нужно попасть, значит — сам пособник врага народа», — уверен я сейчас.

Тем более, когда запрещено брать попутчиков, тут уже минимум лет десять лагерей нарисовано на деле.

Продал Родину за беломорину — так и напишут в обвинительном заключении. Еще хорошо, если не расстреляют.

Когда заподозрил в попутчике не нашего человека, но не заставил его сдаться органам, и сам про него не донес — тоже серьезная потеря бдительности, если не заранее спланированная диверсия.

Вырубить парня для меня не проблема, поваляется без сознания минут десять в машине, а я пока исчезну в тумане.

Впрочем, тут я рассмотрел стенды с газетами на углу пустынной площади и устремился к ним. Вопрос, в какое время я точно сюда попал — довольно сильно меня волнует, поэтому я перестал обращать внимание на водителя и милиционера, вышедшего из тени, чтобы обратить уже на себя мое внимание.

Показать, что он на посту и бдительно присматривает за вверенной площадью, а поэтому тут не стоит лишнего шляться.

Это оказалась газета за двенадцатое мая 1938 года, как я надеялся изначально.

То есть я рассчитываю попасть именно в это время или в конце мая, или в начале июня, что для меня имеет не очень большое значение. А попал в где-то в восьмое-девятое мая, учитывая еще пару дней в Храме, пока я приходил в себя и еще один день готовился выходить.

Правда, сама газета может оказаться вчерашняя на самом деле или даже позавчерашняя.

Похоже, еще несколько минут нужно добавить к единице времени, используемой в капсуле, чтобы точно рассчитать ее. За сорок единиц времени при переносе набралось солидное значение по времени в две недели в сторону от предполагаемой даты.

— Ага, газета за четверг, номер сто двадцать девятый в этом году в общей классификации. Сверху неизменный лозунг — Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Потом идет Всесоюзная коммунистическая партия (больш.). Ага, именно — больш. Значит, все еще отмечается разница между большевиками и меньшевиками в здешней исторической парадигме!

— В восемьдесят втором году такого уже не было.

— Так, что у нас тут есть? Большие и почетные задачи советских химиков! 101-я сессия Совета Лиги наций! Нота абиссинской делегации! Абиссинский негус в Женеве! На районных конференциях Москвы! В Алма-Ата самокритика «Схемой» не предусмотрена! Ага, похоже, остренький материальчик. Политическая беспечность! Сурово.