Азакский градоначальник, которого, судя по всему, разбудили ни свет, ни заря, вероятно, неприятно удивился, но времени терять не стал. Всего лишь часа через полтора после того, как взошло слабо греющее зимнее Солнце, одна створка городских ворот приоткрылась и оттуда выехали трое всадников — скорее всего, сипах со своими подчинёнными-джебели. Поверх чёрных войлочных попон на спинах покрытых зимней шерстью коней — высокие деревянные сёдла, причём у главного — обтянутое красным сафьяном, на котором поблёскивают шляпки бронзовых гвоздиков. У каждого — по копью и кривому кинжалу, с пояса «сипаха» свисает кривая восточная сабля. Поверх толстых халатов — похожие на русские бахтерцы доспехи, головы прикрывают островерхие шлемы, на усатых лицах — раздражение, смешанное с удивлением.

Проехав половину расстояния до снежных брустверов, где уже дымили проселитренными фитилями на запальниках изготовившиеся у орудий русские пушкари, а немцы-мушкетёры укладывали на рогульки-подсошки стволы своих «карамультуков», всадники остановились и один из них — не самый богато одетый и вооружённый — что-то прокричал по-турецки. Ну что ж, раз хотят говорить — пожалуйста. Для переговоров рядом со мной постоянно находится Иса Махмудов, драгоман родом из касимовских татар. Кроме своего родного языка, он достаточно свободно владеет русским, турецким и фарси, а также немного понимает и пишет по-арабски. Очень ценный кадр! Дмитрий планирует при создании Университета использовать таланты этого полиглота для обучения на «факультете» восточных языков. Мы — Россия, а не Европа. Нашим людям нужно находить общий язык — в том числе и в буквальном смысле — не только с Западом, но и с миром Ислама…

— Обернувшись в сторону недалёкого речного берега, повелительно кричу:

— Эй, кто там! Коней! Двух!

Вообще-то левый берег Дона значительно ниже правого — как, впрочем, и у других текущих в меридиональном направлении российских рек. Но город Азов возведён на некоторой возвышенности и это дало возможность укрыть от вражеских глаз спешенную кавалерийскую сотню из Новгородской десятни[21], — в которой, впрочем, собственно дворян было человек сорок, остальные же — их боевые холопы-послужильцы, — артиллерийские запряжки и нескольких сменных лошадей. Оттуда-то и выбрался знакомец-коновод[22], ведущий за собой породистую кобылу для меня и маштака для драгомана. Ну а как же! Я же сейчас не просто полуполковник — по-советски «комбат», а аж целый царевич, пусть и в изгнании. А царевичи в этом веке пешком не ходят — по крайней мере, на войне при виде врагов. Невместно!