— Робок, несмел, наплывает тот первый вальс. — Подпевал он Майе Кристаллинской, продолжая кружить по залу, послушно следующую за ним Лену

Петр Александрович досадливо поморщился, задумчиво глянул на увлеченно танцующего сына, и уверенным шагом направился в сторону Нинки Зайцевой.

А Петр Федорович уже кружил в вальсе свою деревенскую вдовушку.

Толя Цветков, озабоченно глядя на тренера, прошептал Борьке Семенову

— Шеф совсем края потерял. Послезавтра жена должна приехать, а он тут дает шороху. Боря, ты взросло выглядишь, лет на двадцать, никто не подумает, что школьник, давай пустим слух, что Настя по тебе страдает,а шеф не при делах. Девки все равно Татьяне Викторовне сообщат, что здесь делается.

Борька, высокий худощавый парень, действительно выглядел намного старше семнадцати лет. Он согласно кивнул головой.

— Толик, я то согласен, только ты уж сам все рассказывай, я в этом деле не мастак. А я подтвержу, если чего.

Музыка замолкла и пары остановились.

Окружающие захлопали, выражая свои эмоции. В ответ Петр Федорович шутливо раскланялся и, подхватив свою Настю, исчез в неизвестном направлении. Впрочем, очень даже известном.

Петр Александрович учтиво проводил Нину Зайцеву к подругам. Там поблагодарил за танец легким поклоном, при этом глянув на стоящего тут же надутого Славку Проккоева как на мелкое насекомое.

Затем, подойдя к Саше, сообщил, что тот должен собрать в одиннадцать часов всех ребят и увести в школу.

Договорить до конца ему не дал подошедший Василий Иванович Соловьев. Слегка растрепанный, тренер, встав в дверях, громко закричал:

— Саныч! Ну, какого хера ты там застрял⁈ Идем быстрей, водка киснет!

Зал грохнул в хохоте.

Петр Александрович изменился в лице и, забыв обо всем, быстрым шагом направился на улицу, обещая про себя всяческие кары нетрезвому товарищу.

— Такие дела!- вздохнул Петров-сын. — Один тренер на блядки усвистал, два других водку сейчас сядут пить. В этот раз батя на меня все повесил. А в той жизни, если бы не Борька Семенов, Вирке бы сломанным носом не отделался. Кстати надо бы с ним переговорить, а то попрется, как тогда, Нинку провожать, там и огребет по полной.

Сразу по уходу тренеров завклубом сменила пластинку и громко объявила:

— Белый танец!

Звуки музыки эхом отдались в воспоминаниях Петрова. Жан Тотлян пел о море, о любви.

Стихло на миг море у ног, чайка летит

Над волной голубой.

После тревог, после дорог мне хорошо

рядом с тобой.

На секунду он закрыл глаза и представил другое время и место. Но тут его кто-то тронул за руку.

Открыв глаза, Петров увидел смущенно улыбающуюся Лену.