— Послушай Саныч, — примирительно начал Яковлев. — Ты же сам понимаешь, что Коммунистическая Партия и правительство требует от работников детских спортивных школ подготовку здоровогопоколения советских детей. А делать из них чемпионов, задача спортивных обществ.

Чего ершишься, все равно рано, или поздно тебе придется передать своих воспитанниц в какое-либо общество, Спартак или Динамо, как получится. Мы, коммунисты, на том стоим.

— Конечно, — неожиданно спокойно согласился Петров. — Придется. Но они там будут только числиться, а тренироваться у меня.

— И ты будешь работать бесплатно? — удивился Яковлев.

Петров кивнул и ничего не ответил.

— Ну, что товарищи, к какому мы пришли итогу? — снова включилась в беседу Нинель Николаевна.

— Да ни к какому,- буркнул Петров. — Все уже обдумано. В следующем году Миронова, закончит десятый класс, получит звание мастера спорта и поступит в пединститут, где будет выступать за «Буревестник». Понятно?У меня с завкафедрой заранее все обговорено.

Лицо Валерия Павловича на миг перекосила гримаса раздражения и исчезла. И он снова стал компанейским мужиком.

Нинель Николаевна смотрела на двух мужчин и думала, что Петров оказался совсем не таким простаком, как она всегда считала. По крайней мере, Яковлева он убрал с дороги без проблем, несмотря на протекцию из горкома партии.

Пока Петр Александрович по новой рассказывал свои злоключения, Клавдия Васильевна хранила молчание. Но стоило ему замолчать, как она спросила:

— Петь, а Нинка в чем была, в своем зеленом костюме?

Отец с сыном переглянулись и заржали.

— Что и спросить нельзя? — обиженно сказала мама. — Я Нинель уже полгода не видела, она тогда хвасталась, что костюм в ателье шьет. Ей в это время отрез панбархата по блату достали. Темно-зеленый.

После этих слов хохот стал еще громче.

— Вот так и живем, сынок, — констатировал отец. — Женщины они такие… одним словом, женщины.

Сашка многое бы мог добавить к этой немудреной сентенции, но не стал, сейчас он слишком юн для таких высказываний.

Он помнил этот конфликт в той первой жизни. Тогда он закончился с таким же результатом. Зато, когда через четыре года отец, неожиданно для всех ушел к Ленке Мироновой, Яковлев больше всех раздувал шум и добился,чтобы Петра Александровича сняли с работы.

— Ну, в этот раз этого не случится, — самодовольно подумал он. — Ленка будет моей, а батя пусть с мамой век доживает.

Как специально, чтобы испортить ему этот момент, в памяти возникла недавняя картина: разметавшиеся на подушке каштановые локоны Натальи Юрьевны и ее опухшие от поцелуев губы, шепчущие: