— Представляешь, мать! — обратился он как-то раз к жене. — Сашка, оказывается, глазастый парень. Все мои ухватки присвоил. Смотрю, как он с малышней возится, и вроде бы каким то ущербным себя чувствую. Не получается у меня так с детьми. А у парня талант настоящий! А Ленька, гад, советует его психиатрам показать.

Клавдия Васильевна встрепенулась.

— Каким еще психиатрам! В уме ли твой Харитонов? Даже не рассчитывай, никаких психиатров. Конечно, с Сашей в последнее время, что-то происходит. Но я врач и сама буду решать, что нужней для моего сына.

Однако ближе к концу февраля, все вроде вошло в колею. Ребята в классе перестали донимать Сашу пустой трепотней, и обращались к нему кратко и по делу. Его даже начали называть по отчеству. ОбращениеПетрович, пущенное кем-то из мальчишек приняло всеобщий характер. Даже Филимонов обращался к нему именно так.Постоянно слыша такое обращение, Наталья Юрьевна также начала вызывать его на уроках по отчеству. Вначале с улыбкой, шутя, а затем, как будто, так и надо.

На недоуменный вопрос директора, зачем она это делает, классная руководительница задумалась, затем сказала:

— Понимаете, Леонид Сергеевич, мне так комфортней. Чувствуется личность в этом мальчишке. Ну, как вам объяснить? Такое ощущение, что в нем сидит взрослый, умудренный жизнью человек.

— Мда! — тяжело вздохнул директор. — Я, пожалуй, понял, что вы имеете в виду. Сам имел счастье убедиться. Ладно, делайте так, как вам удобней. Кстати, если авторитет Петрова так поднялся, может, имеет смысл его нацелить на комсомольскую работу в следующем году?

— Нет, нет! — замахала руками девушка. — Не будет с него проку. Во-первых, не согласится. А во-вторых, он как-то заявил, что в комсомол вступать не будет. Видите ли, у него и так мало времени на тренировки.

— Куда уж больше, — возмутился Харитонов. — Похоже не только у него проблемы с головой, но, и у Саныча. Совсем парня загонял. Тот уже не соображает, что говорит. Какие-то мысли подозрительные. Не знал бы его отца, подумал, что в семье не те беседы ведутся. Недорабатываете вы Наталья Юрьевна, недорабатываете, даром, что сама комсомолка.

Наталья Юрьевна нахмурилась, слова директора слышать было неприятно. Однако оправдываться не стала и выжидающе смотрела на него.

— Тот тем временем пытался закурить, искоса погладывая на высокую грудь учительницы. Леонид Сергеевич был большим ценителем женской красоты. Недаром Клавдия Васильевна иначе, чем кобелем его не называла. Хотя про себя, чисто по-женски, иногда жалела, вспоминая его жену, больше похожую на мужика в юбке.