— Ничего не хочешь мне рассказать? — нарушил молчание Леонид Сергеевич.

— Нет,- коротко ответил собеседник. — Кстати, вы не предложите мне присесть?

— Не дерзи! — закипел директор. — Если мы с твоим отцом хорошо знакомы, это не дает тебе право нахально себя вести.

— Простите, Леонид Сергеевич, я только спросил, если нельзя, так нельзя, — все также спокойно ответил Саша. — Я могу и постоять, мне не трудно.

— Вроде бы говорил он вежливо, вот только директору школы казалось, что семиклассник слегка подсмеивается над ним.

— Короче, объясни мне, что ты сегодня утром устроил в вестибюле?

— Ничего особенного, просто мы не сошлись во мнениях с Сережей Филимоновым по поводу цитат из библии, — почти по Дюма ответил Саша.

Директор открыл рот и с минуту пытался что-то сказать. Затем он заорал:

— Вон из кабинета! И передай отцу, что я хочу его видеть! Шут гороховый!

— Кто шут гороховый я или папа? — уже у дверей хихикнул Сашка.

После чего выскочил из кабинета, ему показалось, что Леонид Сергеевич готов кидаться чернильницами.

Как ни странно, но у школьных ворот его никто не ждал. Видимо его неожиданный вызов к директору встревожил недругов, и они предпочли перенести встречу на другой раз.

— Мда, а я уже настроился на драку, увы, не срослось, — разочарованно подумал Саша и быстрым шагом направился в сторону дома. Надо было успеть пообедать и собраться на тренировку.

Петр Александрович не тренировал сына. Он считал это непедагогичным. Поэтому Саша занимался у другого тренера. Константин Федорович Лукин не горел желанием тренировать сына своего руководителя, но выхода у него не было. Со своей стороны Петр Александрович сообщил Саше, когда тот шел на первую тренировку.

— Если хоть раз на меня сошлешься, или будешь нос задирать, ноги вырву и скажу, что так и было.

Саша, конечно, в такой исход не поверил, но, тем не менее, проникся, и повода для вырывания ног не давал.

Когда он зашел в квартиру, на какой-то миг, показалось, что вся его длинная жизнь была просто сном, а сейчас он проснулся и продолжает жить своей мальчишеской жизнью

Однако это мимолетное ощущение почти сразу исчезло. Уж очень реальны и ярки были его воспоминания о прожитых годах.

Дома, естественно, никого не было. Он разогрел обед и съел его автоматом, погруженный в свои мысли.

— Что меня на лыжах заклинило? — думал он раздраженно. — Пошел бы лучше в десятиборье, по крайней мере, фехтовать бы научился. Или в биатлон.

Тем не менее, через час сомнений он окончательно определился и, взяв лыжи, отправился на тренировку.

— Пока буду тренироваться, а там посмотрим, куда кривая вывезет ,- думал он по дороге.