— Мне особо добавить нечего, — кроме как пожать плечами, ничего другого мне не оставалось. — С одной стороны, ты, конечно, прав, а с другой, его могли прибить точно также, как и меня. Люди меняются, другой вопрос, что может быть мы просто не можем понять причину этих изменений.

— Всё бывает, — согласился со мной Кирилл, — но пока что я хотел бы видеть за спиной кого-то другого.

— Ну так тебя никто и не просит с ним в атаку ходить, — заметил Столетов. — Надо просто принять как факт, что в ближайшее время Сечкин будет работать с нами. Долго или нет, вопрос вторичный. Главное, чтобы ничего не испортил, а какая никакая польза от его появления уже налицо.

— Да вы просто радуетесь, что от висяка избавились, — усмехнулся Зорин. — Поэтому его и защищаете.

— Да хоть бы и так, — развёл руками Столетов. — Знаешь поговорку, «с паршивой овцы хоть шерсти клок»? Если каждый одаренный поможет также быстро раскрывать непонятные преступления, то я готов их всех по очереди в отделе отстажировать. Какая разница, кто и как нам помогает? Главное результат!

— Боюсь, что всех по очереди у Веденеева сердце не выдержит, — расхохотался Кирилл. — Он и так вчера повторял постоянно, что наши выкрутасы его в гроб загонят. Особенно после того, как эта журналистка с радио появилась и пыталась у него интервью взять. Кстати, Руслан, а пожар то в клинике вы зачем устроили?

Расспросы возобновились. Я старался отвечать, не сильно отдаляясь от истины, чтобы ничего не напутать, но в какой-то момент понял, что рассказ надо бы сворачивать.

— Мужики, дайте хотя бы кофе выпить, — взмолился я. — Мне прямо с утра к Веденееву идти на доклад, а я не спал всю ночь из-за соседей.

— А с кофе проблемы, — развёл руками Столетов. — Наша кофеварка приказала долго жить и, судя по всему, починить уже не получится. Можно, конечно, попытаться сдать её в ремонт, но не думаю, что овчинка стоит выделки.

— Скинемся, — беззаботно махнул рукой Зорин. — Или Сечкина растрясем, у него всё равно денег куры не клюют. А мы, так уж и быть, ему должны будем.

Столетов не стал продолжать эту тему, но я заметил, что слова коллеги ему не понравились. Мой наставник по многим вопросам был гораздо более принципиальным, чем Зорин, и одно из этих жизненных правил касалось долгов. Не в плане того, что долги — это плохо, а в смысле, что надо точно понимать, кому и когда ты окажешься должным.

Сечкин пока еще не стал своим в нашем отделе, поэтому и в список людей, кому Николай хотел бы быть должным, у Романа шансов попасть в ближайшей перспективе не было. Поэтому Столетов свернул неприятную для себя тему и начал рассказывать мне, что происходило вчера в управлении, пока мы наслаждались заслуженным отдыхом.