Она еще раз вздохнула, как будто вспомнив что-то неприятное, и продолжила.

— Юра был очень опечален нашим разрывом, и пытался вернуть меня… А я не хотела! И пожаловалась Володе! Не знаю почему, но брат тогда очень сильно вспылил, сказал, что мы не пара и он разберется. Он ничего больше не рассказывал мне, но девочки говорили, что он и Юра сильно подрались. Правда потом я видела их вместе, да и контракт на соревнования они подписывали вместе.

— Контракт? — удивленно приподнял бровь Сечкин. — Ваш брат участвовал в коммерческих турнирах?

— Ну да, — недоуменно посмотрела на него Настя. — Он мне наладонник подарил, сказал, что теперь у нас с деньгами всё хорошо будет. А холодильник мы раньше купили… Володя еще ремонт планировал в квартире сделать…

При этих словах девушка уже не смогла сдерживать эмоции и разрыдалась.

— Он столько всего планировал, — всхлипывала сестра погибшего, не успевая вытирать катящиеся из-под платка слезы. — И как он работать начнет, и как они с Катей откроют свой бизнес, и ремонт в квартире… Он даже нам отпуск на сентябрь запланировал… На море… А теперь зачем нам это море?!?

Я смотрел на рыдающую девушку и понимал, что не могу найти слов для того, чтобы её успокоить. Мне и раньше доводилось встречать родственников погибших или убитых людей, но они никогда не задевали меня также сильно как сейчас. А слезы этой маленькой хрупкой девушки задели меня за самые дальние уголки души и заставляли желать сейчас только одного — найти и разорвать на куски тех, кто посмел сотворить такое зло!

— Анастасия, — Сечкин видимо испытывал схожие эмоции, поэтому не придумал ничего лучше, кроме как перейти на предельно официальный тон беседы. — Давайте мы продолжим наш разговор позже. Скажите только, в каком именно зале занимался ваш брат?

Спортивный зал с говорящим названием «Кожаная груша» не был самым большим и пафосным в Республике, но длинный ряд фотографий спортсменов с золотыми медалями на шее и кубками в руках красноречиво объяснял, сколько талантливых спортсменов занимались в его стенах. Не меньшее уважение внушал и застекленный стенд с самыми разнообразными наградами.

Охранник на входе посмотрел на нас с подозрением, но, услышав кто мы такие, немедленно расплылся в улыбке.

— Как же, как же… — затараторил он с вежливой улыбкой. — Службе правопорядка у нас почет и уважение.

На его лице было такое подобострастное выражение, что я сразу же заподозрил его во всех смертных грехах. Ну не может честный человек с таким обожанием смотреть на правоохранительные органы. Либо ему есть что скрывать, либо уже даже скрыть не получается.