Отсчитав полсотни шагов, я вскинула голову и замерла. Очертания песчаной гряды впереди остались прежними.
Я оглянулась: цепочка моих следов отчётливо темнела на склоне, но бархан впереди не приблизился ни на шаг. Пространство смещалось вместе со мной, зацикленное, будто заевшая анимация.
— Восхитительно. Изоляция высшего уровня, — процедила я сквозь зубы, уже отбивавшие мелкую дробь.
Воздух перед глазами зарябил. Выглядело это чертовски кинематографично: песчинки взмыли со склона вверх, ломая законы тяготения, и скрутились в тугой, свистящий смерч. Столб вымахал под два метра, наливаясь тяжёлой тьмой. В его сердцевине проступили очертания: разворот широких плеч, чёткая линия шеи, антрацитово-чёрные пряди, стянутые у самого затылка простым кожаным шнурком.
Вихрь опал, рассыпавшись у моих ног беззвучной пылью, и передо мной возник мужчина.
Инстинктивно я отшатнулась, глубже вминая подошвы в песок, и задрала подбородок. Высокий. На целую голову выше меня — а я на свой рост никогда не жаловалась. Плотный тёмно-синий шёлк одеяния охватывал широкий пояс. По вороту и манжетам вилась серебряная вышивка, в точности повторявшая вязь с лампы. Если бы глянец печатали в преисподней, его лицо красовалось бы на каждой обложке: резкие хищные скулы, точёный нос и тонкие губы с едва заметным насмешливым изломом справа. И глаза — цвета крепкого кофе с молоком. Вот только иллюзия уюта рассеивалась вмиг: вместо привычных человеческих белков его склеры мягко мерцали перламутром, превращая взгляд в абсолютно чужой.
Но страшнее оказалось другое. Мужчина казался материальным... и одновременно иллюзорным. Стоило ему качнуться вперёд, как сквозь контур его левого плеча просветила полоса дальнего бархана. Силуэт едва заметно подрагивал, напоминая марево над раскалённой трассой.
— Джинн... — сорвалось с моих губ, пока внутренности леденели от первобытного животного страха.
Он плавно склонил голову набок — точно сытый хищник, изучающий непредвиденное препятствие. Тень снисходительного одобрения на его губах подсказала: мой судорожный выдох пришёлся ему по вкусу.
— К твоим услугам, о хозяйка сосуда. — Голос джинна оказался неожиданно низким. Вкрадчивым, бархатным, с густой хрипотцой, заставившей меня мгновенно подобрать живот и выпрямить спину. — Три желания. И ты вернёшься в свой привычный мир.
Он шагнул вперёд. Его перламутровый взгляд скользнул по моим плечам, задержался на дрогнувших губах, взвешивая глубину шока.
— Три желания? — Я сглотнула вязкую слюну, силой возвращая голосу твёрдость. — И всё? Автоматический возврат?