Приземление вышло неизящным — я пропахала носом ледяную сыпучую крошку. Горло тут же сдавило кашлем, рот забило едкой пылью. Упираясь ладонями в податливую подо мной насыпь, я кое-как перекатилась на спину и попыталась сделать вдох.
Распахнула глаза.
Надо мной расстилалось небо — колоссальное, ровное, давящее. Лишённое и лазури, и ночной глубины, оно отливало блёклым оттенком выключенного кинескопа или сырого бетона. Монолитный купол серой мглы, начисто стёрший любые светила или облака.
Я медленно села, сгибая колени. Ткань джинсов натянулась, песчинки с сухим шорохом посыпались вниз. Тыльной стороной ладони вытерла с губ налёт, сплюнула. Вокруг, до самого затянутого мороком горизонта, громоздились барханы. Застывшие грязно-жёлтые гребни. Мёртвая пустошь без единой былинки или чахлого куста саксаула. И тишина — настолько плотная, что в ушах тонко звенела собственная пульсирующая кровь.
— Так, Мира, без паники, — пробормотала я. Собственный голос прозвучал чужим и плоским. — Мы в анабиозе. Либо очиститель у Ильи Марковича был из запрещённых веществ.
Левой рукой я со всей силы ущипнула себя за правое предплечье прямо сквозь плотный хлопок кофты. Вскрикнула. Больно. Кожа отозвалась вполне осязаемой пульсацией. Повторила пытку чуть ниже, ближе к запястью — отменный выйдет синяк.
— Прекрасно. Значит, не галлюцинация, — выдохнула я, выпуская изо рта слабое облачко пара. Температура стремительно падала. — Либо я сошла с ума по всем канонам клинической психиатрии, либо... привет, Аладдин, я внутри этой чёртовой посудины.
В памяти всплыли дурацкие сетевые статьи в духе «Десять правил выживания на раскопках». Первое: воздержитесь от питья воды из гробниц. Пятое: держите руки подальше от подозрительного антиквариата, если нет желания знакомиться с древней сущностью, страдающей клаустрофобией.
Упёршись руками в податливую насыпь, я встала. Ноги повело — гребень под кедами поплыл, осыпаясь вниз. Качнувшись, я выровняла корпус, взмахнула руками для баланса и принялась остервенело отряхивать джинсы. Пылевая взвесь въелась в швы намертво. Тонкие резиновые подошвы уже промёрзли насквозь: местный песок, лишённый солнечного света, жадно вытягивал тепло, и стужа поднималась к щиколоткам, стягивая мышцы голеней.
— Эй! — крикнула я в серую пустоту, сложив ладони рупором. — Есть тут кто? Обслуживание номеров! У меня нет визы в эту дыру, требую немедленной депортации!
Окружающее пространство наглухо поглотило звук. Барханы задушили крик в зародыше, не оставив даже намёка на эхо.
Глубже вдохнув, я стиснула плечи руками, стараясь сберечь остатки тепла под кофтой, и развернулась на пятках вокруг своей оси. Пусто. Стоять на месте означало гарантированно закоченеть. Выбрав ориентир наугад — пологий бархан по правую руку, — я шагнула вперёд, затем сделала второй шаг. Песок тихо зашуршал, оползая за кедами крошечными лавинами.