возрасте, когда люди уже ценят то, что имеют и впадают в вечную печаль, если теряют. Мне так плохо и трудно было без моей баронессы, что стало совсем неважно, что ее от меня скрывали столько лет. Да, я сразу не поверил своим глазам, мне долго объясняли причины и что, вообще, происходит, но потом я испытал такое счастье, что единственная любовь моей жизни вернулась ко мне, и все остальное стало неважным. Пусть лучше так, чем без нее. Ощущаю на плечах еще одни руки. Это мама присоединилась к нашим объятиям. – Я всегда была рядом с вами. Верный Лакрей благородно отдал мне свой облик, а сам все эти годы живет в прекрасном месте, в маленьком домике с огородом и ждет, когда настанет его час икс. Я не могла называть тебя доченькой, Катерина, не могла обнимать, целовать, но всегда была рядом и помогала, как могла. Так и о своем Леонардо заботилась. – Это все нужно переосмыслить. Очень много информации, – ослабевшим голосом говорю я, потому что накатывает недомогание и возвращается боль в теле. – Ты все еще слаба, моя девочка, – мама видит мое побледневшее лицо и начинает беспокоиться. – Хватит на сегодня. Приляг, тебе нужно отдохнуть. Не сопротивляюсь, мне действительно внезапно плохо, поэтому я укладываюсь в постель, отец ласково гладит меня по голове и уходит, а мама подает воды, целует в лоб и улыбается. – Как же я счастлива, Катерина, что все закончилось, и мы снова все вместе. Я с нетерпением ждала этого дня. – Я тоже, мама. Очень счастлива. – Отдыхай. За твоим мужем уже послали, к моменту, как ты проснешься, он будет уже в замке. – Я рада, что он жив, – прикрываю глаза и борюсь с эмоции, которые тут же вспыхивают при упоминании Ричарда. – Но я испытываю... обиду. – Я уверена, Катерина, у тебя хватит сил и мудрости выслушать его и действительно понять его мотивы. Просто знай, что он никогда не замышлял по отношению к тебе гнусного, и все, что он делал, было из любви к тебе. Мама уходит, а я тут же засыпаю, а когда снова открываю глаза за окном темно, в комнате зажжено несколько свечей, а в углу, в кресле сидит моя верная Петра. – Петра, как же я рада тебя видеть, – говорю тихо, но помощница слышит меня, тут же вскакивает и подбегает ко мне. – Леди Катерина, вы очнулись. Я молилась о вас в часовне все четыре дня, и сегодня провела там в мольбах и просьбах к Господу за ваше здоровье. Девушка опускается перед кроватью на пол, и я вижу по слезам на ее щеках, насколько она искренна. – Петра, прошу, поднимись, присядь на кровать. Все хорошо. Теперь все хорошо. Я и