сама ощущаю себя уже бодрее. Мы немного сидим вот так и разговариваем, а потом я смиряюсь с тем, что нужно поговорить еще с одним человеком и откладывать разговор – только делать себе больнее. – Петра, где мои родители? – Барон уехал на свои земли, наводить порядки. Баронесса отдыхает в гостевом крыле. Она отказалась оставлять вас, пока не убедится, что вы в полном порядке. – Понятно. А... – Граф внизу, в гостиной, уже несколько часов сидит, не двигается с места, ожидает вашего пробуждения. – Ну, что же ты, Петра, – подскакиваю я с кровати, а затем растерянно останавливаюсь посреди комнаты. – Нужно было разбудить меня как-то. – Граф строго настрого запретил кому-либо нарушать ваш покой. Я и не смела, леди. Привожу себя в порядок, перед зеркалом поправляю платье, умываю лицо, расчесываю волосы. Очень волнуюсь, но разговор откладывать не стоит. – Петра, не сопровождай меня, я сама. Сердце колотится, как сумасшедшее, хотя я иду к своему мужу, к графу Блэквуду, Ричарду, моему дракону, а впечатление, словно сейчас будет решаться моя судьба. И она будет, потому что я приняла решение и теперь сильно волнуюсь. Застываю в дверном проеме и не могу отвести глаз от серьезного, точечного, немного жесткого и напряженного профиля. Ричард сидит в кресле, в одной руке какой-то документ, другой он подпирает подбородок, а сам задумчиво смотрит на танцующие языки пламени в камине напротив. Тут же память подкидывает событие нескольких дней назад, когда мы ужинаем вдвоем в этой комнате, а затем Ричард, не будучи еще моим мужем, целует меня. Целует, а я растворяюсь в этой его ласке. Как давно это было, но на самом деле совсем вот недавно. Я смотрела на моего дракона с опасением, затем потихоньку расслаблялась, начинала доверять, понимала, что многое мне не говорит, но верила, что не обидит. Он и сейчас для меня такой: надежный, незримо заботливый. Ричард не романтик, но я действительно чувствую, что он любит меня и мои интересы всегда ставит впереди своих. Теперь я вижу картину цельной, словно немного отошла назад и посмотрела на нас со стороны. Вот только что-то надломилось во мне в день бала, что-то застряло в сердце, и я не могу это вытащить. Он чувствует меня своей сущностью и внезапно оборачивается. Его взгляд всегда действует на меня покоряюще, я начинаю трепетать, волноваться, испытывать в теле непривычные еще ощущения. И сейчас не исключение. Ричард откладывает бумаги, держит меня взглядом, встает и в мгновение оказывается рядом. – Девочка моя, – хрипит он, притягивает