Паучье дерьмо.

Понадобилось приложить массу усилий, чтобы восстановить контроль над каждым телом. Такое напряжение я испытывал, когда проверял себя на максимальное количество тел формикадо, которые я могу контролировать. Я дошёл до двенадцати, но было очень и очень тяжело. И контроль тогда был просто никаким. Сейчас тоже было тяжело, но я смог восстановить полноценный контроль над телами. Достаточно быстро. И первым делом ломом проткнул грудь Петрова в районе сердца. На всякий случай. Тот ещё немного подёргался и затих.

Корабль, а это был именно летающий корабль, завис над деревьями.

Какой-то небольшой атмосферный транспортник. Я уже было примерился, как Пятым сшибу турбину и приготовился отбегать, но остановил сам себя.

Не то чтобы у меня сформировался какой-то план, просто я быстро собрал в голове всё, что мне сообщил Петров. Меня будут обрабатывать. Это может значить что угодно, но это также означает, что меня не будут убивать. Скорее всего, возьмут в плен. Есть шанс, что меня доставят на базу, откуда Петров получил яд. Там, возможно, содержится и принц. Много допущений, но почему нет. Прямо сейчас опасности я не чувствовал. Тогда план такой: ни с кем с помощью Пятого не воюю, притворяюсь, что облучение на меня действует, выполняю приказы. Пусть сами меня транспортируют, куда хотели. Там разберёмся. Вряд ли сейчас стрелять будут, раз с нелетального воздействия начали. Я спокойно стоял, хотя весь мой боевой опыт твердил о том, что находиться безоружным под транспортом противника не есть хорошо.

Транспорт не мог сесть из-за деревьев, поэтому просто висел над нами. Шума он издавал не очень много. Из динамиков раздался громкий приказ:

— Лягте на живот, руки за спину.

Я обоими телами с лёгкостью выполнил это простое гимнастическое упражнение. Что дальше?

Дальше послышались звуки падающих тросов и спускающихся по ним тел. Будучи формикадо я тысячи раз высаживал свои тела таким образом. Судя по звукам и запахам, спустились два человека.

— Не сопротивляться, сотрудничать, выполнять наши приказы! — чётко проговорил мужской голос на русском.

Я не знал, как надо реагировать, поэтому просто закивал. Кивать, лёжа на животе, — это долбить лбом землю. Глупо выглядит со стороны, наверное. Но мне и надо изображать слепое подчинение и сотрудничество. Так что я остановился, отдолбив по восемь кивков каждой головой.

— Ты гляди, как они над Петровым поиздевались. Чуть-чуть мы не успели. Вот он теперь нам все уши своим нытьём просверлит, что мы его тушку ценную не уберегли, — проговорил на языке хомо второй мужчина. Впервые на этой планете слышу общеупотребительный язык хомо.