Я шла по краю парковки, не разбирая дороги, сжав кулаки в карманах куртки, будто пытаясь удержать внутри всю ту злость, что клокотала во мне. Кажется, даже холод почти не чувствовался — только стылый гнев и обида, глухо отдающиеся в груди. В ушах гремели отголоски недавней ссоры с Артёмом — резкие слова, обронённые вполголоса оправдания, отчётливый стук собственного сердца. Я ловила себя на том, что вновь и вновь мысленно прокручиваю спор, будто надеясь найти в нём хоть какой-то смысл, который бы оправдал его предательство. Но всё, что оставалось — это горький ком в горле и ощущение, что меня выставили на посмешище. Я почти не смотрела по сторонам, взгляд был затуманен, а шаги сбивчивы. Снег под ногами хрустел, но я не различала ни звуков, ни лиц — только собственные мысли, вязкие и липкие, как поздний вечер.
Тишина в салоне была густой и почти осязаемой, нарушаемой лишь мягким гулом двигателя. Я смотрела в боковое стекло, следя, как снежинки танцуют в свете фонарей, и пыталась не думать о сегодняшнем вечере. О горечи, которая до сих пор жгла изнутри.
— Интересно, — раздался спокойный голос Ярослава, нарушая тишину. — Почему при каждой нашей встрече ты либо на грани истерики, либо в центре скандала?
Я не повернулась, продолжая смотреть в окно.
— Можешь записать это в свое расследование. Рядом со склонностью к неприятностям.
Он коротко хмыкнул, плавно поворачивая руль. Через несколько минут снова заговорил:
— Обычно ты куда более колкая. Надеюсь, Лиза не имеет отношения к твоему... состоянию?
— Она ни при чём, — я наконец повернула голову и решила перевести тему. — Она часто практикует такие побеги?
— Периодически, — он пожал плечом. — Обычно хватает суток, чтобы осознать финансовые последствия. Но в этот раз... — он бросил на меня быстрый оценивающий взгляд, — похоже, она нашла кого-то, кто готов её приютить. И что удивительнее — не отказался.
Я почувствовала, как по щекам разливается краска. Его замечание попало точно в цель.
— Как вы познакомились? — внезапно спросил он, когда машина остановилась на светофоре.
Вопрос застал врасплох. Я сжала пальцы на ремне безопасности, чувствуя, как учащается пульс. Правда была невозможна, а враньё он наверняка бы раскусил.
— Это... долгая история, — выдохнула, подбирая слова. — И я дала слово её не обсуждать.
Ярослав медленно покачал головой, переключая передачу.
— У моей сестры не должно быть от меня секретов. Особенно таких.
— Тогда спроси у неё сам, — парировала я, находя опору в раздражении. — Я, например, не стала рассказывать ей, при каких обстоятельствах мы встретились впервые.