Наконец, собравшись с силами, я открыла дверь в комнату и застыла на пороге, пытаясь осознать открывшуюся картину.
— О, ты вернулась! — Лиза сияла, ставя на паузу запись в телефоне. Она была в совершенно новом образе — в рыжем парике и с ярким, почти театральным макияжем.
Угол комнаты преобразился до неузнаваемости. Появилась кольцевая лампа, штатив, на стуле висело несколько нарядов. Но больше всего мое внимание привлек фон. К стене шкафа были приклеены скотчем мои старые акварельные наброски — те самые, с изломанными, трагичными женскими фигурами, которые я когда-то создавала.
— Лиза, — хрипло начала я и сразу закашлялась. — Это что за цирк? И откуда всё это?
— Я съездила домой, пока Яра не было, — пожала она плечами, как будто это была самая естественная вещь на свете. — И купила надувной матрас. На твоем диване спать просто нереально! А разве не круто получилось? — она с гордостью указала на свои декорации.
— Круто, — пробормотала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Ты опять лазила по моим вещам?
— Ну и что? — она надула губы, как ребенок. — Они же валялись там, как ненужный хлам, некоторые даже порваны! Это же искусство! Оно не должно пылиться в углу. И оно идеально подходит для моего нового видео с переходом!
— Я в курсе, что это, — я втянула воздух, пытаясь сдержать нарастающую волну гнева, и оперлась рукой о стол для равновесия. — Если это лежит как хлам, это не значит, что ты имеешь право это доставать и использовать!
— Как можно было выбросить такую красоту? Это же кощунство! — воскликнула она с искренним возмущением. — И чей-то труд.
Сунув босые ноги в растоптанные тапочки, я открыла пластиковую дверь и тут же поежилась от колючего утреннего воздуха. Балкон, как всегда, был завален хламом, но сегодня мне предстояло покопаться в нем с определенной целью.
— Ты точно не передумаешь и отдашь мне всё? — следом за мной вышла Лиза, кутаясь в свой шелковый халат.
— Если ты уверена, что мазать на лицо десятилетний акрил – это твой осознанный выбор, то да, — ответила я, присаживаясь на корточки перед запыленными ящиками. После того разгрома, я выбросила многое, что лежало в квартире. Но здесь оставалось еще несколько пакетов, о которых я вспомнила лишь сегодня утром. Лиза, увидевшая свежий тренд с «преображением», тут же загорелась идеей снять видео и попросила «материал».
— Кадмий красный... темный... и белила, — пробормотала я, разбирая засохшие тюбики.
— Дай-ка посмотреть! — Лиза выхватила у меня из рук пару тюбиков, внимательно их изучая. — И вообще, можно говорить нормально, а не как робот. «Кадмий темно-красный», — передразнила она меня.