— Алиса, добрый вечер, — она обратила внимание на меня и плавно указала рукой на кресло перед столом. Жест был царским, почти снисходительным. — Очень рада, что вы согласились приехать. Как добрались?
Я присела на самый край — садиться целиком не позволяло внутреннее ощущение, что в любой момент придётся вскочить и бежать.
— Здравствуйте, Илона Николаевна, — кивнула, вспоминая табличку на двери. — Спасибо, всё хорошо. Дорога была спокойной.
Она кивнула в ответ и замолчала на пару секунд, рассматривая меня. Причем не лицо, а воротник рубашки, из-за чего мне самой уже захотелось проверить, нет ли там грязи.
— Раньше я была владелицей салона красоты, — Илона говорила так, будто рассказывала эту историю уже много раз. — Сначала обычного, потом статус рос. И тогда я поняла одну вещь: такие люди, как мои клиентки, ценят прежде всего недоступность. Эксклюзив. Всё, что трудно достать, они готовы покупать за баснословные деньги.
После этих слов пару секунд царило молчание, будто я должна была проникнуться моментом. Только непонятно, к чему такая речь ведет. Но перебивать было неудобно, поэтому приходилось просто ждать.
— А потом случился передел рынка, — добавила она уже суше. — Мне там больше не было места. Одна конкурентка, более удачливая, попросту погребла мой бизнес. И это стало для меня толчком. Я поняла, что настоящий успех приходит, когда ты остаёшься в тени. И сменила аудиторию. Вместо женщин ко мне стали приходить их мужья.
— Так теперь ваш бизнес – это… — я замолчала, раздумывая, как бы помягче спросить.
— Элитный клуб, — Илона пожала плечами, будто это было очевидно. — Здесь мужчины отдыхают от забот, обсуждают дела, проводят переговоры. Ключевое слово – элитный. Только для своих, только за огромные деньги.
«То есть платят, чтобы посидеть среди молодых красивых девушек в обшарпанном здании», — пронеслось у меня в голове, но промолчала.
— Тогда почему я? — спросила я вместо этого. — Зачем вам художник?
— Затем, — она подалась вперёд и понизила голос, — что здесь я собираю уникальные вещи. Картины, которые нигде больше нельзя увидеть. Такие работы создают особую атмосферу. Конечно, договор о неразглашении будет обязателен, как понимаете.
Я кивнула, хотя была разочарована. Очевидно, это никак не поможет обрести хоть какую-то известность.
— Давайте посмотрим ваше портфолио, — сказала Илона, словно приказывала.
Папку с подборкой моих лучших работ она взяла её небрежно, двумя пальцами, будто делала одолжение. Я смотрела, как она вертит листы, наклоняет их к свету, даже подносит к глазам, только на вкус не пробует. Её лицо оставалось непроницаемым, и от этого становилось ещё тревожнее.