— Неплохо, — процедила она наконец. — Но, знаете, для такого заказа нужна особая смелость. Работать нужно будет только под присмотром. Я не хочу, чтобы хоть какая-то информация просочилась за эти стены. Вы готовы?
— Могу попробовать, — сказала я, хотя голос дрогнул. Но будто терять было нечего.
Илона отложила папку в сторону и взяла ручку с блокнотом. Она что-то написала на листке, аккуратно вырвала его и протянула мне через стол. Я взяла бумажку, взглянула на цифру. К щекам тут же прилил жар.
Сумма была ровно вдвое меньше того, что я рассчитывала получить за три большие картины на заказ. Учитывая все требования, это было просто оскорбительно.
Я подняла глаза на Илону, рассчитывая найти хоть какое-то разумное объяснение. Она улыбалась той же снисходительной улыбкой, но в её взгляде уже не было никого тепла, только расчет.
— Я, конечно, понимаю, что мне не хватает опыта, но… — начала было.
— Это наша стандартная ставка, — перебила она, не дав мне договорить. — Для начинающих, конечно. Пока вы не докажете, что способны на нечто большее, чем эти милые картинки, я не смогу обещать другого.
Внутри меня закипала обида, и я не сразу нашлась с ответом. И вдруг заметила то, на что не обращала внимания раньше. На криво замазанные щели в стенах, на облупившуюся краску у плинтусов, на картину, которая закрывала пятно, будто от потекшей трубы.
Будто вся эта мишура и дорогие безделушки служили прикрытием для очень некачественного ремонта. И, возможно, ее бизнес, на самом деле, был таким же.
Зачем покупать уникальные работы настоящего мастера, если можно обложить легендой обычное полотно. А подпись и самому можно сделать.
В этот момент страх отказа исчез, будто его и не было. Шампанское можно не доставать сегодня.
Я медленно положила листок обратно на стол и сказала, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Простите, но я не могу согласиться на такую цену. Вы просите работу, о которой я даже рассказывать никому не имею права, а предлагаете меньше, чем берут художники на улице. Это несправедливо.
Вмиг улыбка на ее лице сменилась презрительной гримасой. Она стала похожа на хозяйку, которая отчитывает провинившуюся прислугу.
— Послушайте, девушка, — голос её стал жёстким. — Ты приехала сюда, потому что тебе, очевидно, нужны деньги. Даже не поинтересовалась, кто я и что здесь происходит. Ты просто прыгнула в такси. А теперь сидишь и пытаешься торговаться?
Я молчала, не зная как реагировать на такое давление. А Илона встала и, оперевшись на стол, продолжила:
— Ты никто здесь. Я могла бы найти сотню таких же голодных художников, но почему-то выбрала тебя. Будь благодарна, что вообще предложили.