Я согласно кивнула и протянула ему свою ладонь. В этот момент с моей руки слетел браслет, который бабушка подарила мне еще в раннем детстве. Видимо, резинка, на которую были нанизаны разноцветные бусинки и забавные фигурки животных, не выдержала и лопнула. Мне оставалось только наблюдать, как в разные стороны разлетелись элементы дорогого сердцу подарка.
– Тась, обычно, если люди хотят вернуться в какое-то место, кидают монетку, а не… Что это вообще? – прокомментировал Тим.
– Очень смешно, – пробурчала я. – Это был браслет.
Котовский присел на корточки, внимательно рассматривая остатки украшения. После чего поднял голову и пристально на меня посмотрел.
– Что ты пялишься? – смутилась я от его взгляда.
– Да ничего, – еле сдерживая смех, ответил Тим, – не знал, что ты еще совсем малышка.
Хотелось возмутиться, но слово «малышка» из его уст прозвучало неожиданно мило. Так мило, что даже и не обидишься.
– Я этот браслет пятнадцать лет ношу, – нахмурилась я и добавила: – Вернее, носила.
– Серьезно? – удивился Котовский.
– Серьезнее не бывает, мне его бабушка подарила.
Он поднялся и, не сводя с меня глаз, спросил:
– С ним наверняка связана какая-то история?
Я грустно улыбнулась:
– Именно так.
– Расскажешь? – без тени иронии спросил он.
Я не была любителем делиться с кем-либо чем-то настолько личным, но в данный момент мне отчаянно захотелось это сделать.
– Я плохо помню тот день, оно и понятно, мне ведь было всего четыре года. Бабушка повела меня в парк, где на детской площадке меня больше всего привлекла горка. Мне помогли подняться по ступенькам, и вот я уже стояла, держась за поручни и готовясь сесть, чтобы съехать с нее. Но так и не смогла. Было слишком страшно. Внизу столпилась очередь из недовольных детей, которые хотели как можно скорее прокатиться. Бабушка поняла, что я так и не решусь, и забрала меня. Горка была маленькой, а страх – огромным. Чтобы я не расстраивалась, она купила мне этот браслет.
– Может быть, он порвался потому, что ты перестала бояться? – предположил вдруг Котовский. – Этакий символизм.
– Откуда ты знаешь это слово? – вырвалось у меня.
Тим хмыкнул:
– Скворцова, я, по-твоему, совсем пещерный человек?
Я смущенно опустила взгляд.
– Ладно, – чуть погодя произнес он, – ты права, я сам виноват, что создал о себе такое мнение своим поведением.
– Ого, – только и сказала я.
– Откровение за откровение, – улыбнулся парень и перевел взгляд на землю. – Если тебе так дорога эта вещь, мы можем ее починить, хочешь?
И, не дожидаясь ответа, он вновь присел на корточки и принялся собирать разлетевшиеся во все стороны бусинки. Какое-то время я растерянно наблюдала за ним, а затем опомнилась и бросилась ему помогать.