– Проснулась? – произнес кто-то.
Я вздрогнула.
– Водички принести?
Нет. Не может быть. Но как?!
– Или чего покрепче? Не знал, что ты у нас любительница по клубам ходить и пить коктейльчики, Скворцова.
– Котовский, ты как тут оказался? – шепотом спросила я, все еще не веря, что он рядом.
– Где? – не понял (или сделал вид?) Тимофей.
– Здесь, где же еще? – возмущенно отозвалась я.
– В своей квартире? – удивился парень.
– Что?!
Я огляделась. Сознание приходило в норму. Так, стоп. Я никогда прежде не видела этой обстановки: темные шторы, письменный стол в углу, кресло, на котором лежала гора одежды, шкаф с зеркалом (и зачем тогда все на кресло складывать?), плакаты на стене…
– Где я?
– У меня дома, – хмыкнул Тим.
– Но почему?
– Все-то ты хочешь знать, Скворцова, – с улыбкой произнес он.
Я закрыла глаза и постаралась успокоиться. Так, что я помню? Мы с девочками сидели в клубе, я согласилась выпить коктейль… А теперь нахожусь в квартире Котовского. Веселенькая, видимо, выдалась ночка. Пора было признать: я совершенно ничего не помнила.
– Как я тут оказалась?
– Пришла.
– Сама?
– Это вряд ли. – Котовский уселся на подоконник. Ну точно кот. – Сама ты передвигалась с трудом.
Приехали… Кажется, информация, которую я намерена выпытать из Тима, мне не понравится, но я все же решилась уточнить:
– А как тогда?
– Я временно исполнял обязанности твоего коня.
Кажется, происходящее его веселило. Вот же… Котовский! Что угодно может превратить в фарс! Однако мне его настроение уж точно не передалось…
– Коня? – Я с недоумением уставилась на него.
– Ну, ты меня так окрестила. Запрыгнула мне на спину и сказала, что я твой конь, и теперь мыпоскакаем в далекие края.
– Поскачем. – Я автоматически поправила Тима.
– Нет, ты сказала именно поскакаем.
– Да ну? Не может быть! Я бы так точно не сказала. – Я покачала головой. Что-что, а правила русского языка я забыть не могла.
– Ну ладно, ладно, я пошутил.
– Насчет «поскакаем»?
– Насчет коня, – хмыкнул он.
Я закатила глаза. Ну и что все это значило? Котовский невыносим!
– Хорошо, Скворцова, хочешь правду – вот тебе правда. Ты была в таком состоянии, что ни о каких скачках и речи не шло: ты и говорить-то уже не могла.
– И что я делала?
Мне стало страшно. В голову тут же полезли самые нелицеприятные картинки. Одна хуже другой. Вспоминай, Тася, что ты там творила, вспоминай! Но все было тщетно.
– Спала, – просто ответил Тимофей.
– Где? – не поняла я.
– В клубе.
– Да уж. – Я даже отдохнуть как нормальный человек не могу. Надо же, взяла и уснула в клубе.
Вот не умела пить, и не надо было начинать. Не знаю, как девчонки пьют эту гадость, – чувствую, меня от подобного мутить еще долго будет. Может, всю жизнь.