— Позволишь? — Силикоид подплыл к дивану и, прежде чем Кей успел удивиться, выгнувшись всем телом, уселся рядом. Кей слегка отодвинулся — от каменного тела шел жар. — Давай помолчим в память об ушедшей жизни, — торжественно сказал силикоид.

Кей молчал две минуты. Потом спросил:

— И трудно тебе устанавливать экран?

— На близком расстоянии — легко. К сожалению, ты не можешь приблизиться… Готово. Мы защищены от любого прослушивания.

— Даже от того, которое осуществляет Артур Кертис?

— Да.

— Ты так уверен, что у меня есть слова для тебя?

— Да. Говори.

— Булрати нашли ваше слабое место, каменюка. Те структуры, которые генерируют твое силовое поле, неустойчивы. Забавно для расы, помешанной на стабильности и балансе сил, верно? Звук особой частоты и силы входит с ними в резонанс, затем достаточно даже слабого толчка, чтобы вы превратились в неподвижный, беспомощный, хотя и по-прежнему думающий камень.

— Каков этот звук?

— Я не смогу его издать. Здесь нужно горло булрати.

— Может быть, ты врешь.

— Может быть.

— Почему ты раскрыл мне эту тайну?

— Люди почти не воевали с вами. Вы живете на тех планетах, куда мы по доброй воле не сунем носа. У Империи Людей свои интересы, у Основы Силикоидов — свои. Они не пересекаются. А если уж начнется война, мы не станем гнать против вас толпу певцов-кастратов. Лазерный пистолет уравняет наши шансы, фузионный бластер даст мне сто очков вперед. Надо быть булрати, помешанными на силе, чтобы искать преимущество в рукопашной схватке с силикоидами.

— Это угнетало нас, Кей, — прошептал-прошумел силикоид. — Мы не любим неясных ситуаций.

— Да я так и сообразил. А что ты мне скажешь, силикоид?

— Кертис Ван Кертис купил у псилонцев прототип аТана за две с половиной тысячи кредов.

— Ну, в то время эта цена…

— Была также удивительно низкой. Через полтора года псилонцы закапсулировали свою зону космоса. Все. Я сказал то, что мог. Мой долг перед Кертисом будет длиться еще очень долго.

Воздух качнулся, когда защитный экран исчез. Силикоид взмыл в воздух. От дивана шел легкий запах подпаленной кожи.

— Мы отдали дань тишины ушедшему. Такую чистую тишину, какую он заслужил. А сейчас, Кей, тебя ждет Артур Ван Кертис. Вам надо работать.

Входя в комнаты Артура, Кей вспомнил свой приют. Блок «джи» с его многоярусной спальней, учебным и рекреационным модулем поместился бы целиком в любой комнате Кертиса-младшего. Например, в этой — овальном зале, драпированном расписанными в темных тонах гобеленами. Кей не комплексовал по этому поводу, Альтос дал ему единственное, что мог, — жизнь. Он просто вспомнил детство.