— Если ты будешь послушным…

— Пацаны, кто первый?

— Кей, мне сказали, что ты здорово…

Он не заметил, как встал, преградив путь размышлявшему вслух Кертису:

— … Конечно, после тех печальных лет человеческое отношение со стороны взрослых людей повлияло на вашу психику. Хороший психиатр мог бы помочь…

— Кертис, — он взял своего нанимателя за лацкан костюма, — даже то, что вы бог… или дьявол… даже ваш паршивый аТан, купленный у наивных псилонцев, даже обещанные тысячи лет в аду… Вы не должны рыться в моей жизни.

Кертис с недоумением посмотрел на руку Кея, отрывающую его от пола. Сдвинул брови, поднимая взгляд.

— Простите, Кей, — дрогнувшим вдруг голосом произнес он. — Вы слишком долго были для меня абстракцией, одним из кандидатов на величайшее предприятие в истории. Я не мог не изучить досконально тех, кому собирался доверить судьбу сына и немалое количество тайн. Это естественно, Кей. Но я был резок, я забыл, что вы рядом, что вы испытаете боль. Прошу вас извинить меня.

— Кажется, я понял, почему вы добились таких высот, — разжимая руку, прошептал Кей. Лишь сейчас до него дошло произошедшее. Он поднял руку на бога.

И бог извинился.

— Я надеюсь, вы справитесь с эмоциями. — Кертис уселся на диван, жестом приглашая Кея сесть рядом. — Мой сын не относится к разряду малолетней шпаны.

— Он ребенок.

— Ему шестнадцать, Кей.

— Ему двенадцать биологически! Когда я возвращаюсь в это тело — тридцатилетнее тело, то чувствую, как меняется мир. Психика — случайный нарост на железах внутренней секреции! Ваш сын не утратил знаний, но он не юноша, он снова мальчишка, я уверен. Почему вы, вы, хозяин «аТана», так редко снимали матрицу с его тела?

— А вы помните снятие матрицы с вас?

Кей поморщился.

— Три процента людей прерывают снятие матрицы и отказываются от аТана. Отказываются от бессмертия, Кей! Зная, что надо вытерпеть лишь один раз! Половина моих инженеров бьется над проблемой безболезненного молекулярного сканирования. За двести лет — никаких результатов. Я люблю своего сына. Я отсканировал его тело и вживил нейронную сеть, как только врачи дали на это согласие. Я повторил сканирование в двенадцать лет. У меня не хватало духу заставить его пойти на это снова. Мы договорились — в восемнадцать он сканируется, и это тело будет у него базовым. Как бы не так… Океан, Кей! Он утонул! Судорога свела ногу, и…

В этот миг Кей подумал, что жалеть можно даже бога. Даже зная, что тот не нуждается в жалости. Кертис снова смотрел в никуда — в черное кружево своей длинной памяти.

— Знаете, как оживают утопленники, Кей? Они кашляют, выхаркивая воду, которой нет. Царапают грудь, потому что здоровые легкие еще болят…