— Вот так помирают, — молодой кореец с наколкой на шее насильно развернул голову Веры, чтобы она смотрела прямо на него, — в муках и страданиях, а бритвой только буржуи балуются. Ты уйти решила, думала, долги все спишутся?
— Я. Больше. Так. Не. Хочу, — с трудом просипела Маневич.
— Думаешь, стекляшки твои покроют всё, помрёшь, и мы ублюдка твоего в покое оставим, и сеструху? — кореец подмигнул ей, — или я не знаю, где они? Вылезай, поговорим.
В гостиной Вера плюхнулась на диван как была, мокрой и голышом, с прилепленной фотокарточкой, расплывшейся от воды. Кожа женщины покрылась мурашками, кореец бросил ей пальто, которым певичка прикрылась, вцепившись с него, словно в спасательный круг.
— Мы ведь только третьего дня виделись, а ты уже и адресок поменяла, и хахаля завела, — кореец развалился в кресле, положив ногу на ногу, почесал шею в том месте, где красовалась наколка. — Кто он такой? Из деловых? Нет?
Маневич замотала головой.
— Только баки мне не вкручивай. С этим фраером у нас ситуация вышла, так что, Вера, рассказывай, о чём в прошлый раз смолчала, особливо про своего друга-приятеля, что ему говорила, про кого, что он тебе говорил. А вдруг он тебе обмолвился, где с Хромым встретится и когда.
— А то сам не знаешь.
— У нас тут спор небольшой с Хромым вышел, дорожки разбежались, только ты не думай, что он за тебя вступится, я скорее достану. А вот это, — гость подбросил бритву, ловко её поймал, — завсегда успеется.
Глава 13.
Председатель домового комитета Горлик проснулся в пять утра. Не потому, что не хотел спать, или из-за приснившегося кошмара, который мучил его с завидной регулярностью после двадцать первого года, когда мужчину расстреляли японцы, и он чудом, еле живой, истекающий кровью, с пулей в лёгком, дополз полтора километра до своих.
Матвея Ивановича разбудил шум во дворе. Солнце ещё не показалось из-за горизонта, но его лучи розовели над сопками, прогоняя ночной туман, орали чайки над Амурским заливом, корабли гудели, заходя в порт, на Дальзаводе заканчивалась ночная смена, и паровые молоты стучали по железу, по рельсам прошёл трамвай от депо к конечной на Первой речке, китайские водоносы переругивались на своём языке, поезд на Хабаровск прогрохотал по рельсам желдороги, сотрясая дома, но всё это были звуки привычные, и на сон не влияющие. А скрежет метлы по дорожкам придомовой территории казался необычным, такого Горлик ранним утром не слышал давно. Он выглянул в окошко, и увидел приходящего дворника, сметающего окурки и обрывки газет. Вокруг носился доберман, пытаясь поймать что-то невидимое.