Травин заверил его, что не в обиде, перекинулся парой слов со знакомыми портовиками, в комнате на улице Комаровского оставил Султана охранять кусок мяса на косточке, и уже в сумерках отправился обратно, на Суворовскую. Засаду Сергей не обнаружил, обойдя участок, только соседских собак вспугнул, одноэтажный дом с башенкой стоял цел и невредим, Белинский после ударных доз обезболивающего спал в горнице сном младенца.

Кореец хлопотал на кухне, что-то стряпая, он бросил на Сергея полный ненависти взгляд, и отвернулся. По напряжённой шее и плечам, по тому, как решительно Ким сжимал нож, было видно, что он готов к любой подлости со стороны Травина.

— Развязался? — спросил Сергей.

— Да уж без твоей помощи.

— Чего готовишь? Я жрать хочу, весь день на ногах.

— Живопырки ещё открыты, там и пожри.

— Речинские ещё не заявлялись?

— Тебя ждут.

Травин сделал вид, что обиделся, достал ствол томпсона, присоединил деревянные пистолетные рукояти и вставил магазин. Эту модель, без приклада, очень любили североамериканские гангстеры и полисмены за компактность, вместительность магазина и скорострельность, которая позволяла положить толпу народа за считанные секунды. За это лёгкий пулемёт, или правильнее — пистолет-пулемёт, расплачивался пробивной мощью и точностью, но в замкнутых помещениях он действовал отлично.

Собирал машинку Сергей медленно, чтобы у Кима была возможность напасть, однако кореец форой не воспользовался. Вместо этого он налил бульон в миску, присел рядом с Хромым, и попытался того напоить, но спящий бандит только пузыри пускал. Когда Ким в очередной раз наклонился, чтобы поднять ложку, Хромой открыл левый глаз и пристально посмотрел на Сергея.

— Эй, — позвал корейца Травин, — погляди сюда.

Ким резко повернулся, ожидая, что сейчас в него выстрелят, но в руках у Сергея был не томпсон, а фотография.

— Эту женщину видел?

Кореец равнодушно взглянул на фото Лены Кольцовой из личного дела «Совкино», покачал головой.

— Кто это?

— Её убили вместе с Петровым.

Вот теперь Ким вздрогнул.

— А ты ей кто, муж?

— Нет, старый знакомый.

— Вон оно что, — в голове Кима медленно проворачивались шестерёнки, складывая одно с другим, — я в толк никак взять не мог, зачем тебе Верка, а ты, значит, по другому делу совсем. Может, ты этого Петрова и порешил, из ревности, а потом и эту лярву задушил?

Кореец был настороже, но прямой в лоб пропустил. Хоть сознания не терял, вокруг всё словно поплыло, Ким размахивал ложкой и миской, отбиваясь от невидимых врагов, которые сперва его тянули куда-то, потом посуду отобрали, и примотали парня к стулу. Второй раз за день связали. Когда зрение прояснилось, перед ним маячило лицо ненавистного здоровяка.