На улице похолодало. Кольцо с диаблокатором легко соскользнуло с замёрзшего пальца. Но мост и речной канал были слишком далеко. Тогда я поискала взглядом источник воды поближе: фонтан, лужа, хоть что-нибудь. Ничего. Кайнорт взял меня под руку. Щёлкнул сигаретой и выдохнул дым в небо. Выдохнул с облегчением победителя, который покончил с семейством Лау. Я спросила:

— На задний двор?

— У нас одинаковый вкус на обувь, на кофе и на смерть.

За кофейней пахло пряной росой и цветами вспышной люминоки. Рука эзера на моём плече жгла сквозь кашемир. Мы шли в ногу и смотрелись, должно быть, цивилизованной, восхитительной парой сумасшедших. Позади кофейни стоял питьевой фонтанчик.

Вода в нём была перекрыта.

Я сделала вид, что поправляю воротник на ветру, и зацепила капсулу зубами. Язык уже пощипывало, когда Бритц рывком развернул меня к себе и, схватив за горло, тряхнул вниз. Капсула скатилась с языка и шлёпнулась в траву.

— Нет, Эмбер, быстро не будет!

— Ну и отлично! — прорычала я и удивилась не своему, звериному голосу.

Туфли полетели в люминоку, пальто взорвалось клочьями — чёрное тело раздулось на три метра одновременно с превращением Бритца. Я отступила под защиту корней фарамангра, а стрекоза раздраконила воздух крыльями. Какой же был стыд с этим ядом! Я почувствовала себя слабой дурой.

'

Тринадцать секунд, и ты сдалась', — звенел насмешливый голос на карминском льду.

Тринадцать секунд, и я уже кусала капсулу. Кайнорт Бритц действовал на меня как парализующий газ, и я цепенела. Но теперь он захотел поиграть с едой. Вытряхнув капсулу, он будто пропустил сквозь меня разряд дефибриллятора, и я очнулась. Злая, дикая, азартная. Мы сцепились в хитиновый клубок, смяли клумбу и раскатились по колючим кустам. Бритц расцарапал мне лапы, а я порвала ему крыло. Кувыркнувшись в кустах, я бросилась к мосту в конце сквера, но хвост подсёк мне лапы. Мы схватились опять. Он делал всё, чтобы не пустить меня к воде. И больше не совершал ошибок, убирая крылья, если падал на спину. Мы валялись по мостовой, взлетали и падали. Разметали столики на летней веранде. Придя в себя от шока, я нашла наконец воду. Бокалы с коктейлями разбились о голову стрекозы, обожгли фасеточные глазищи. Какой-то прохожий ахнул, где-то взвизгнули. Патрульный сателлюкс пережевала мясорубка крыльев. Второй раздавила я. Надежды на полицию догорели в кустах.

Я вспомнила про хелицеры. Но только укусив Бритца, я поняла, как серьёзно он настроен. Я цапнула его за лапу. Он отшвырнул меня, взлетел на крышу веранды и моментально отгрыз раненую ногу сам. Откусил её жвалами прежде, чем яд проник в тело. Это было так жутко, так быстро и ловко, будто он давно готовился, а может, даже репетировал.