— С другой стороны, есть ещё армалюкс. Этот и пепла не оставит.

— А по-моему, любое пятно похоже на жорвела, кситского слизня, — обезоруживающе улыбнулся доктор. — Знаете, даже есть такое расстройство: жорвел-синдром. Встретив эту тварь лишь раз, пациент пугается всякой бесформенной кучи, его тревожат размытые пятна. Да… Да, а почему в пси-блоке исчезло окно?

— Оно нервирует. В тюрьме я отвык от света и воздуха.

А ещё от людей и еды. За всё время с момента освобождения — а шла уже третья неделя — Бритц глотал исключительно кровь и капсулы сбалансированного питания. И только по напоминанию врачей. Его выворачивало от вида нормальной пищи, на которую обычно со слезами на глазах набрасываются пленные. В казематах Бритца кормили насильно через зонд, и теперь он из принципа смотреть не мог в тарелку. Он был тощий, с огрызками крыльев и красными от напряжения глазами, сквозь алебастровую кожу проступали синие и красные сосуды.

— Почему вы именно так выразились — «в тюрьме»? — Шпай откинулся на спинку кресла. — Почему не «в плену»? Разве вы считаете, что заслужили эти два с лишним года мучений?

На стол пролилось ещё крови и шмякнулся кусок сырой печени. Бритц не отзеркалил позу доктора, так и сидел с прямой спиной. Даже поясницу не расслабил. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но прижал ладонь ко рту и прикрыл глаза:

— Простите, зубы.

— Ах да. Семнадцать штук разом в перевалочном медпункте. Как же там… «Делаем красиво и больно». А как вы добрались до НИИ?

— Простите?

— Почему вы постоянно извиняетесь? — Шпай предпринял последнюю попытку и перешёл в наступление, наклонившись к столу, но Бритц опять не сменил позы. — Как вы добрались от базы на имперско-карминской границе до этого кабинета? Поподробнее, если не затруднит.

— Гломеридой пограничного ведомства меня доставили из госпиталя в ближайший штаб эзеров на территории Звёздного Альянса, там я получил копию решения трибунала, двух новых рабов от службы соцподдержки…

— Новых?

— Взамен первых, которых я убил во время кормёжки на пограничной базе.

— А. Продолжайте.

— Двух новых рабов и триста зерпий, которые три года назад занял у меня судья, и пересел на попутный астроцит.

— Прямым рейсом добирались?

— С пересадками: за одного раба — на почтовом планетолёте, зайцем на грузопассажирском солнечном паруснике, наконец на нимбулупе от спутника к планете. И знаете что? Зря мы украли у имперцев эту технологию: в нимбулупе страшно тошнит. Всё. А, нет, не всё. Вы же просили «до этого кабинета». — Бритц перевёл дух, потому что уставал пока от необходимости вести беседу. — Дальше отдал рабыню в уплату трансфера на орникоптере от космопорта до города, а там — пешком. Я же понимаю, куда Вы клоните, доктор. По дороге мне пришлось взаимодействовать с людьми, но нет, эксцессов почему-то не случилось. Я бы и рад соврать, но в системе перелётов всюду камеры, и Вы легко перепроверите мои показания.