«А табурет-то придется за ним мыть, — к горлу подступила тошнота. — Нет уж! Пусть с собой забирает! Презент, блин!»

— Пиши… «Прости меня, я по семейным обстоятельствам уезжаю на Север навсегда. Извини, я полюбил другую. Прощай. Меня не ищи. Больше мы никогда не увидимся»…

Тот принялся строчить.

— Куда ты подписываешься — «Твой любимый Эрик»⁈ Ты что, совсем псих⁈ — в очередной раз заорал я и долбанул «любимому дяде» подзатыльник.

Через десять минут анкл Эрик покинул вдруг ставшую столь недружелюбной ему квартиру, забрав свои вещи, половую тряпку, которой вытирал свою лужу в коридоре и табуретку, на которой сидел, — ну а я принялся за обработку ран.

Достал аптечку. Всё, что нужно, в ней было. А как может быть иначе? Не зря же мама работает медсестрой. Промыл раны перекисью водорода, кровоточащие засыпал стрептоцидом. Помазал зеленкой локоть на правой руке и забинтовал его.

«Да уж, видок ещё тот. Хотя, может, это и к лучшему. Так шанс, что меня запомнят в библиотеке, более высокий», — хмыкнул я и прилёг на кровать немного отдохнуть от трудов праведных.

Так как мама дежурила в ночную смену, вечером, я собирался сходить в одну школу, находившуюся в соседнем районе которую по ночам я уже посещал несколько раз. Дело в том, что в той жизни произошла одна история, которую я случайно вспомнил, попав сюда…

Однажды в молодости меня пригласил в гости один знакомый ровесник, живший как раз в том — соседнем районе. Мы встретились и он рассказал, что получил приглашение играть в ансамбле.

— Круто, поздравляю, — сказал я, порадовавшись за знакомца, а сам расстроился.

«Ничего себе, настоящий ансамбль! Выступление перед публикой. Гастроли. Везёт же некоторым, а мне о таком остаётся только мечтать и гонять в музыкальной школе гаммы с утра до ночи. Эх, ну что за жизнь такая несправедливая! Почему его? Почему не меня, ведь он играет гораздо хуже⁈ Хнык, хнык, хнык…» — хныкал про себя я, а он попросил меня подучить его игре на гитаре.

— Да не вопрос, а где репетировать будете?

Знакомый сказал, что всё на мази, и решил мне показать их репетиционную студию.

Она, как оказалось, находилась в подвале пятиэтажного жилого дома. Когда мы туда спустились, я понял, что никакая это не студия.

В обшарпанном подвальном помещении двадцати квадратных метров находилось пять человек моего возраста. Один парень пел и играл на расстроенной акустической гитаре что-то из репертуара типа «Мурки». Рядом, на канализационных трубах, лежало три пионерских барабана, по которым молотил какой-то пьяный тип с радостной улыбкой на лице.