Как ни порывался обрадованный доброй вестью вахмистр сбежать из госпиталя, а ничего у него не вышло. Никто его не отпустил. Оставил его дожидаться награждения и отправился на аэродром. Переоденусь, посмотрю, как там продвигается дело с ремонтом нашего аэроплана.
Снял китель, повесил на вешалку. Поверх него парадный ремень с кортиком на гвоздик прицепил, развернул так, чтобы анненский знак сразу в глаза бросался. Поправил темляк, провёл пальцами по серебристому тяжёлому шитью. Отошёл на шаг, полюбовался. Поймал себя на мысли, что стою и лыблюсь на награды, словно малолетка какая. Стёр с лица улыбку и замер. Потому что только сейчас, в этой маленькой комнатёнке, за одно коротенькое мгновение полностью осознал всё, только что со мной произошедшее. Награды у меня и в той жизни были, не боевые, само собой, повоевать лично не довелось, лишь в обеспечении участвовал, работа у нас была такая, но вот таких эмоций при награждении испытать доселе не доводилось. Умом понимаю, что вроде бы как ничего особенного и не сделал, подумаешь, зашёл с кормы, сбросил пару бомб да вдобавок постреляли немного. Уверен же был почти, что не воспримут нас немцы серьёзно, проворонят атаку. Потом, конечно, стало всё серьёзно, но это потом. Так что можно сказать просто — работа такая. А здесь к этой работе вон как отнеслись — наградили, да в газетах понаписали всякого хвалебного. Непривычно. Но можно и по-другому начать думать. И то, и другое будет соответствовать истине. Мол, знаю, что действительно заслужил, не потому, что знал заранее о немецких крейсерах и подготовился к бою, как сумел, а потому, что на своём фанерном биплане всего с двумя бомбами, в которых был не настолько уж уверен, попёр в атаку на бронированные, вооружённые от носа до кормы махины. Потому что так было нужно, так было правильно, и другого решения я не нашёл. Может быть, оно и было, но я его не увидел и до сей поры не вижу. Никто бы мне не поверил, если бы я заранее забил тревогу и начал рассказывать о планах немецкого командования. Сказки всё это о смотрящих в рот попаданцам высоких и не очень начальниках. По себе знаю. Один раз сорвался, когда высказал кое-что Остроумову да Эссену. Сомнительную, если не сказать больше, реакцию ответную на свои несвязные откровения увидел и больше не хочу ничего подобного. Почему несвязные? Потому что не шибко хорошо я умею языком болтать. Поэтому лучше буду делать свою работу, ту, которой меня обучили. Воевать. Надеюсь, здесь пользы от моих действий будет больше. Так что всё верно — свою награду я действительно заслужил. Если кто-то считает иначе, пусть попробует лично провалиться в эту эпоху и сделать хоть что-то действительно реальное за столь короткое время…