Тут и кавалерия подоспела в лице запыхавшегося от быстрого бега часового.

— Стой…

— Да стою я, стою, — не даю часовому закончить известную всем служившим команду.

— Ва-аше благородие, а откуда Вы… — тянет явно узнавший меня солдат.

— Откуда-откуда… Оттуда, — показываю рукой в облака, и солдатик вслед за моим жестом послушно задирает голову верх. Шуток не понимает.

— Митрохин, что за разговоры! Марш на пост! — рявкает так вовремя подоспевший от караулки унтер.

Дома! Одни знакомые лица кругом! Счастье-то какое!

Часовой отступает на пару шагов и замирает на месте. Тут же спохватывается и заканчивает оборванную команду. Во весь голос орёт:

— Стрелять буду!

— Я кому сказал, марш на пост! Вот ужо стрельну тебе! — вздыхает начальник караула и грозит часовому кулаком.

— Так я на посту, — растерянно отвечает караульный и ведёт взглядом по сторонам.

Унтер крякает досадно за свою явную оплошность, машет рукой часовому и командует довольным внеплановым развлечением бойцам:

— Помогите господину поручику.

Это хорошо, когда есть кому помочь. И я тут же подаю вниз оба тяжёлых свёртка с пулемётами. Правда, для этого приходится вылезать из нагретой лужи подо мной, вставать и перелезать назад. Радуется лёгким порывом ветер, обдувает, и ниже спины сразу становится холодно. Отцепляю крючья, сбрасываю сеть. Своё с таким трудом приобретённое имущество ни за что не оставлю без присмотра. Мало ли какая любопытная сорока в погонах его в моё отсутствие утащит? Они же любят всё блестящее. Шучу, конечно, никто на моё добро руку не поднимет, но пока светить своими приобретениями среди сослуживцев нет никакого желания. В караулке всё и оставлю. У них можно. Сухо там, опять же, и печка наверняка топится, дымок из трубы виден.

Вот осмотрюсь в роте, узнаю, чем она сейчас дышит, тогда и подумаю, как легализовать свою покупку. Или до Ревеля с этим подожду. Единственное, так это патронные ящики оставил в задней кабине, да они под брезентом лежат. Сверху ещё и сеть поправил, укрыл хорошо. Крючья на место зацепил, ничего с ящиками не случится. А пистолеты у меня всё в том же саквояже среди старой формы так и лежат, почищенные и в чистую белёную холстинку тщательно завёрнутые. Надеюсь, вода до них, как и до остальных моих вещей, не добралась.

Вслед за пулемётами последовал саквояж, а потом и я сам спрыгнул, чуть не поскользнувшись на плоскости. Крыло-то из-за дождя всё скользкое. Хорошо ещё, что масло отработанное только снизу на него набрызгивается, а то точно летел бы сейчас в траву кувырком. Было бы солдатикам ещё одно развлечение.